Американский акцент и экстравагантный вид местный люд настораживал, однако Билли легко втирался в доверие даже при таких вводных. И потому нёс слово Баженова на земли Игнатьевых с удовольствием и даже некоторым фанатизмом.
Миша называл это вербовкой. Хотя, что мог знать недавний выпускник Академии что-то о вербовке? Только то, что прочитал в книжках. Но его нельзя недооценивать. Баженов несколько раз уже преподносил достойные сюрпризы.
Билли был рад, что решил сменить цель своего путешествия в том поезде Санкт-Петербург — Минск. Бессмысленное бегство и прожигание жизни порядком утомили. В этом заброшенном фронтире его никто не отыщет. Ни Свенсоны, ни Ткачёвы, ни Форды.
А просто прятаться не в духе Уильяма Дигриаза!
Он улыбнулся техноманту, ужинающему за соседним столом. Хозяин ремонтной мастерской. С ним они пообщались вчера и, с позволения Баженова, механику тоже было обещано комфортное жильё. Специалисту идея понравилась, хотя никаких гарантий он не дал.
Такие предложения получали многие завсегдатаи «Трёх топоров» и, вероятно, не всем посетителям они нравились. Потому что Дигриаз увидел двух одарённых, крайне оживлённо общающихся друг с другом, пока пробирались к столику за спиной американца. Оба вели себя максимально напряжённо и то и дело косились на Билли, у обоих на пальцах были жёлтые перстни, а значит, они мастера по рангу. После в корчме появился ещё один благородный, в боевом облачении, с оружием на поясе. Этот сел за столик слева, взглядом согнав оттуда двух выпивох. Поправил длинную переплетённую косу, заканчивающуюся стальным лезвием. На пальце зелёное кольцо. Ткач… К выходу из зала потянулись перепуганные посетители, а тётка с полотенцем скрылась в подсобке.
Американец широко улыбнулся, охотно уставившись на дверь. В «Три топора» вошёл ещё один одарённый, и тоже с зелёным перстнем. Скучающий взгляд бесцветных глаз не отрывался от Билли, лицо узкое, осунувшееся. На мертвеца похож. А вот одежды у дворянина были шикарные: чёрное с серебром. И в дополнение к облику ещё и причёска уложенная, как будто только от брадобрея вышел.
Этот сел через стол от Дигриаза, демонстративно положил руки перед собой, на потемневшие от времени доски. Улыбка Билли стала ещё шире.
Наконец, в корчму вошёл тот, кого и сопровождала столь разношёрстная команда. Это был немолодой мужчина с проседью в прежде русых волосах. Аккуратная аристократическая бородка, мягкий взгляд карих глаз и насмешливая улыбка.
— Барон Дигриаз, если не ошибаюсь? — произнёс мужчина. — Я присяду.
Он не спрашивал, а констатировал, а затем действительно сел напротив.
— С кем имьею чьесть? — Билли расположился так, чтобы в любой миг сорваться в драку. Перед ним сидел предводитель странной компании, с жёлтым перстнем неизвестной Дигриазу школы магии. Если всё сделать правильно, то можно взять аристократа в заложники и прикрыться от длинноволосого и мертвеца.
Ну и про мастеров за спиной писатель забывать не собирался.
— Барон Александр Фурсов к вашим услугам. Я представляю интересы графа Игнатьева.
— Оу… — покачал головой Билли.
— У нас к вам, Уильям Дигриаз, деловое предложение. Не спешите его отвергать.
— Внематьельно слушаю вас, ваше благородие.
Американцу стало интересно, но ладонь с рукояти клинка он убирать не спешил.
— Хозяин, вы просили сообщить, когда на нашей территории появится Андрей Михайлович Царенко, — возник передо мной Черномор. Я как раз застёгивал ширинку и потому с недоумением кашлянул.
— Простите, Хозяин, — пожелтела мордочка искусственного интеллекта. — Я отмечаю, что ваш кашель не вызван заболеванием, а также вижу необычное сокращение мышц на лице. Совокупность факторов трактую как негодование. Вероятно, я что-то сделал не так? Опять?
— Эта комната — святыня. Беспокой меня здесь, только если есть угроза для чьей-нибудь жизни, — сказал я и спустил воду. — И то даже в этом случае лучше сначала постучать.
Черномор исчез, но встретил меня, когда я вышел из туалета. Молча сопроводил меня до кухни, где я тщательно вымыл руки. Не обращая внимания на искусственный интеллект, я взял со стола чашку кофе и пригубил напиток, глядя на Изнанку через панорамное окно. Рано утром Конструкт вышел на пятый ранг и довёл зону действия до церквушки, которую я моментально добавил себе в энергетическую паутину, сгребая мощь икон отца Игнатия. Также Конструкт дотянулся и до монастырского подворья. Вот здесь работа ещё предстоит.
А деревни, к сожалению, пока не в зоне доступа. Но ничего, уже неплохой результат за неделю работы. И сколько ещё впереди.
Кофе чуть остыл, но всё равно был прекрасен. Потому что свой, на своей воде, в своём доме. Это многого стоит. Ну а ещё моё сердце радовал вид из окна. Далеко внизу у поворота к церкви стоял уже знакомый красный «Волхов». По дороге к Комаровке катилась пустая телега. С моей точки обзора также был виден и отворот к трансмутатору. Люди живут и им ничего не мешает. Разве не чудесно?
