— Якорь всё! — выкрикнул кто-то. Чёрная дымка, сдерживающая монстра, рассеялась, и я бросился на противника. Вцепился в одну из мертвенно-бледных рук. Тварь завизжала, отпрыгнула, и меня сдёрнуло с места. Зубы клацнули. Запитав тело аспектом земли, я подтянулся, помогая себе клинком. Сталь вонзилась в осквернённую плоть, и многоголосый вопль боли устремился в серые небеса. Монстр попытался меня стряхнуть, но тщетно, а затем он сжался как пружина и прыгнул в небо. У меня аж дух захватило, в ушах засвистело, однако я держался так, словно бультерьер на туше жертвы. Вид отсюда открывался занятный. Я даже разглядел холм Томашовки и свой маленький, будто игрушечный, домик. Многорукий застыл в самой верхней точке, а затем устремился вниз. Повернувшись так, чтобы приземлиться на меня.
За несколько мгновений до удара, я выбросил крыло, сотканное аспектом воздуха. Сила ветра подхватила меня, меняя траекторию полёта и отрывая от монстра. Чудовище со всхлипом грохнулось на землю, пробив асфальт и погрузившись в землю на метр. Я же сделал петлю в воздухе, гася скорость, и прыгнул сверху. А затем заработал мечом, нарезая тело твари на части. Голов у противника было множество, где находится Зерно Скверны — так сразу и не угадаешь. Поэтому рубить нужно всё.
Несколько раз монстр пытался выбраться из асфальтовой ловушки, но слепящий свет иконы вдавливал чудовище глубже, а клинок превращал его тело в груду мяса. Добраться до голов исчадья Изнанки можно было, только перерубив кучу рук, а иногда и ног. Тварь заслонялась, чем могла, но не пыталась атаковать. Вообще не пыталась.
— Ваше благородие! — раздалось издалека. Мы приземлились на небольшой заросшей парковке, неподалёку от кладбища, и на значительном расстоянии от места изначальной схватки. Шестеро всадников приближались к нам, подгоняя лошадей.
И тут монстр взревел. В меня вцепилось несколько его рук сразу, поднимая в воздух. Чудовище вытекло из ямы, под нажимом твари захрустел пластиковый доспех. Вот только сил разорвать меня на части у неё уже не осталось, да и я влил в тело всю земельную силу, которая накопилась. На этом, правда, мои преимущества закончились, так как свечение иконы прекратилось. Ладно, продолжаем работать. Я отсёк несколько рук, держащих меня, срезал две головы ледяным диском, а затем грохнулся под ноги белёсого монстра. Крутанулся, подрубая ближайшие конечности. Искорёженный, изуродованный гигант пошатывался, заливая всё кровью. Половины голов, рук и ног у него уже не было, отчего чудовище заваливалось набок и выглядело бесконечно уставшим.
Используя один из усилителей, я добавил силу воздуха, и с его помощью рванулся в атаку. В прыжке выхватил второй клинок, рассёк туловище врага надвое, продираясь сквозь него снизу вверх. Оттолкнулся от одного из перерубленных рёбер ногой, забравшись почти на плечи монстру, и принялся сшибать оставшиеся головы. Порождение Скверны повалилось на спину, я едва успел перенести вес, чтобы не упасть поверх покойника, а затем перекатился в сторону. Всё, конечно.
— Вижу, вы в порядке, — сказал подъехавший Снегов, сжимая в правой руке свой чудовищный топор. — Впечатляет, ваше благородие.
Я повернулся к витязю. Тот смотрел на меня с изумлением. Да и остальные пришедшие ко мне на помощь воины не скрывали восхищения, смешанного с ужасом. Кровь распоротого монстра была повсюду. Даже за шиворотом.
— Есть недоработка. В следующий раз попробую сальто, ваша доблесть. Поверьте, это будет эффектнее выглядеть!
Так, что там с иконой? Я задрал голову, чтобы посмотреть на штандарт. Потом встал на колено:
— Сними, — сказал ближайшему солдату. Тот поспешил исполнить приказ, осторожно вытащил икону из рамы и с почтением вернул мне.
Хм… Шедевр орховского Олежи оплыл, и лик святого приобрёл демонические черты. Рамка же почернела от высоких температур. Чёрт. Эха в реликвии теперь было не больше, чем в моих ботинках. Это нехорошо. Но эффект всё равно прелюбопытный.
— Кажется, утихло, — сказал Капелюш. Водник уже прикрывал меня слева, вглядываясь в могилы старого кладбища.
— Да. Кажется, — согласился я и отёр клинок от крови монстра. Прищурился, вглядываясь в гравировку Тихона. Так, здесь вроде всё как надо. Эхо на месте, буквы не поплыли. Интересно. Надо разобраться, что произошло. После изучения оружия, я перевёл взгляд на кладбище. Ряды покосившихся именных плит, старые источенные Изнанкой памятники да чёрные извивающиеся травы. Оно сильно заросло мёртвыми деревьями, да колючим кустарником, но движения там не было. Полагаю, мы выманили на себя всех обращённых округи.
— Вы в порядке, ваше благородие? — спросил Снегов.
— Да, ваша доблесть, — сухо ответил я, перчаткой стёр кровь с лица. Так. Размышлять будем позже. Сейчас пора действовать. Я принялся раскладывать возле тела монстра сферы, для зарядки.
Начальник гарнизона коротко кивнул, хотя выглядел всё равно как малыш, которому впервые показали фокус с выдиранием пальца и не стали объяснять секрет.
