Портниха поднялась с лавки, поправила одежду.
– Ой, простите великодушно, не признала сразу, сама пани Левандовски прибыла в моё укромное местечко, – язвительно произнесла женщина, видимо, хозяйка харчевни. – Чего ты, Сонька, наговорила, что пани Анна в обморок упала?
Софья хлопала глазами, переводя взгляд с Анны на хозяйку.
– Это ваш ребёнок? – спросила пани.
– С чего бы это мой? Я отродясь никого не рожала и не собираюсь. Чего нищету разводить? Вот толку, что мать её родила? Сама сгинула, а её оставила. А мне оно надо?
Это хорошо, что есть в харчевне, чем покормить. Не шикует девчонка, работать учится. Но мне она не нужна. Уж больно часто носится со своей куклой. В общем, толку от неё нет. Ростом мала, до печки не достаёт, картошку чистит всю в отходы.
– Она ребёнок ещё, – возмутилась пани Анна.
– И что? – хозяйка приблизила к Анне своё лицо. Пани поморщилась и закрылась рукой, как бы защищаясь от нападения. – Ребёнок, а жрать просит как взрослая, вот пусть и работает. У меня не дом милосердия, я вот это всё своими ручками содержу.
Хозяйка потрясла руками перед лицом Анны и продолжила:
– Это вы белошвейка, руки только в серебряной воде купаете. А мне работать надо, чтобы не сдохнуть от голода.
Анна больше не могла находиться ни в этом помещении, ни в этом обществе. Она схватила Софью за руку и быстрым шагом пошла на выход. Девочка не успевала за ней, почти бежала.
– Давайте, давайте, забирайте её! – кричала хозяйка вслед. – Мне не нужны нахлебники!
Анна почти выбежала из харчевни.
– Тётенька, а куда же мы? – причитала Софья. – Вы же лоскутки забыли. Давайте вернёмся, а? Куколке-то холодно очень!
– Я твоей кукле сама одежду сошью, – пообещала пани Анна. – Есть хочешь?
– Хочу, – пропищала девочка.
По дороге домой пани Анна сильно замёрзла, пожалела, что не оделась теплее. Открыла дверь и пропустила Софью вперёд.
– Раздевайся, – скомандовала она. – Клопами покусана?
– Нет-нет, – прошептала девочка. – Чистая я, в баню хожу с бабами.
– Одежду всё равно выброшу. Будет у тебя новая. Мне клопы не нужны.
– А как же я без тулупа-то? На улицу не выйду же, – запротестовала Софья.
– Ничего, дома посидишь, пока новую одежду не куплю, – Анна была раздражена.
Девочка сняла тулупчик, валенки. Медленным шагом вошла в гостиную.
– Ой-ой, ну прямо как у барина стол. Вот такой же был у него, когда мамка там работала.
Софья осматривалась. Потом остановилась перед столом.
– А дальше барин не пускал, – прошептала она и взглянула на свою спасительницу.
Анна улыбнулась и ответила:
– А я пускаю. Ты теперь будешь здесь жить.
– Я полы мыть умею, и картошку чищу хорошо очень, это Евдошка зря так сказала, чтобы побыстрее выгнать меня, – запричитала Софья.
– Ну у меня ещё будет время, чтобы проверить, как ты полы моешь. А теперь нужно мыть руки и будем завтракать.
Анна заметила, что верхняя одежда Янека и Зои отсутствовала на вешалке.
Разволновалась. Но быстро переключилась на девочку.
– Софья, Софьюшка, – шептала она тихо. – Никак доченька ко мне вернуться решила… Спасибо тебе, Господи!
Янек и Зоя отправились с утра в церковь.
Батюшка рассказал, как подготовиться к венчанию. И взял с Янека расписку с согласием, что тот обязуется окрестить рождённых детей в православной церкви.
– Спи-спи, Таечка, прости, что всё так получилось, – шептал Макар, сидя рядом с Таисией. – Не смог я без тебя в Саратове. Глаза твои видел в каждом, тянула меня, звала к себе. Правда же? Звала? Скучала, родная моя. И вот ты со мной.
Не бойся, я знаю, что и ты меня любишь, а признаться боишься. Понимаю, что из-за твоего признания Николай бы меня со свету сжил. А теперь никто нам не страшен. Я тебе столицу покажу. И сам посмотрю.
Зоя мне сказала, что платье матушки Марии свадебное тебе отдала. Так я его нашёл у тебя в вещах. В нём и повенчаемся. Ты не думай, я твои одежды все забрал. Обо всём позаботился ради тебя. Вот ты проснёшься скоро, и всё у нас будет хорошо.
Но Тайга не спала. Она лежала с закрытыми глазами. Слова Макара приводили её в бешенство. Но он говорил так много, что Таисия даже перестала слушать и думала, как бы ей побыстрее вернуться в Ростов.
Ей совсем не хотелось лежать в тёмной каюте, никого не видеть и не знать, куда направляется судно, на котором они плывут.
От прикосновений Макара ей было не по себе. Как только она слышала его голос, то сразу ком к горлу подкатывал. Давно она не ощущала ничего подобного. Последний раз – когда муж насильно заставлял подчиняться ему. Таисии хотелось ударить мужа, чтобы никогда больше не дотрагивался до неё. Но страх оказаться в тюрьме за убийство был сильнее ненависти, и она терпела. Мысль о побеге родилась случайно.
В их селении уже бывали случаи, когда жёны сбегали от мужей. Но если их находили, то после года, проведённого в тюрьме, они возвращались к мужьям. Но некоторых так и не нашли. Таисия надеялась, что после всего пережитого, ей повезёт. Поэтому выбрала для побега время, когда Игнат уехал надолго.
Она боялась, но бежала.
