И по счастливой случайности никого не встретила на своём пути. Иначе её, беременную, вернули бы к Игнату незамедлительно, ибо негоже было бабе без мужа по полям шляться.
И Господь услышал её молитвы. Мужичок с женским голосом, который довёз до Москвы, словно в воду глядел, что попутчица беглая.
И сказал ей: «Дочка у меня померла недавно, никто не знает об этом. Похоронил я её тайно. Она в Ростове полицейским помогала преступников ловить. Приехала ко мне и захворала. Не любили её многие, не хочу, чтобы радовались. Если желаешь, можешь представляться ею: Таисия Маслова. Вот тебе адрес и разрешение на работу, если что, пусть ищут, я подтверждение дам, что ты моя дочь».
Он сунул ей в рукав листок с адресом и отбыл по своим делам. Так Алёна превратилась в Таисию.
– Проснётся скоро, – сказал негромко кто-то вошедший в каюту. – Вот, еда. Корми уже, а то не довезём бабёнку твою, помрёт с голоду. Ты как? Насладился уже любовью?
Матрос сказал это язвительно и продолжил:
– Дурень ты, Макар! Она тебя со света белого сживёт. Скольким она уже жизнь испортила.
Макар промолчал. Забрал миску с кашей и произнёс:
– Не твоё дело, она меня любит. Я руку её держал, всё желание ко мне чувствовал.
Матрос, открывая дверь каюты, покрутил у виска.
– Смотри, как бы рыб собой ни пришлось кормить от такой любви, – ответил он Макару и вышел из каюты.
Таисия решила больше не притворяться спящей. Пошевелилась, застонала.
Макар тут же подскочил к ней, начал целовать. Коснулся губ, и Таисия ответила на поцелуй.
Она собрала в себе все силы и терпела, а когда Макар отлип от неё, произнесла:
– Мака-а-а-ар, как же долго я тебя ждала. Всё думала, когда же ты догадаешься выкрасть меня. Развяжи меня, любимый, я теперь вся твоя. Обнять хочу тебя поскорее.
Макар воссиял, заулыбался, зажёг лампу. Начал быстро развязывать руки и ноги своей пленнице.
Когда Таисия была освобождена, Макар произнёс:
– Любимая, знал я, что не ошибся в тебе. Прости, что вот так пришлось. В Ростове нам с тобой не дали бы быть вместе.
Таисия погладила руки там, где были верёвки, и сказала обиженно:
– Мог бы и не связывать, я же не преступница. Иди скорей ко мне, пока никого нет.
Макар, не веря своим ушам, приблизился к Тайге. Она схватила его за ворот, ощутила близкое дыхание, и слегка поморщившись, поцеловала. А потом начала раздеваться.
– Таечка, любимая, – шептал ей Макар. – Давай венчания дождёмся и тогда уже…
– Не будем ждать, Макарушка, мы люди свободные, да и Николай уже испортил меня давно, так что позор мой никаким венчанием не покрыть.
Свет лампы полностью освещал нагое тело Таисии.
У Макара кружилась голова, он даже не мог себе представить, что всё так будет. Дрожащими руками обнял свою любимую. Гладил её по груди, спине, волосам. Ему казалось, что это сон. Слышал своё частое дыхание и стоны, и не верил этому счастью…
А Таисии было не привыкать. Она затолкала поглубже свои чувства и отдалась Макару.
Думала про себя: «Всё ради свободы, всё ради спасения, терпи, Таисия. Дай этому олуху наиграться собой. Войди в доверие, чтобы даже сомневаться не мог. И тогда долгожданная свобода будет самым лучшим подарком за перенесённые страдания».
И Макар попался на удочку.
Он и правда поверил Тайге. Матросы смотрели на странную парочку с удивлением. Среди них оказался и один из тех, который давным-давно разделял ложе с Таисией. Она узнала его. Но совершенно не стыдилась. Наоборот, вела себя с Макаром так же, как и с Николаем. И это безумно нравилось Макару. Раньше завидовал такой свободе выражения чувств, а сейчас и сам испытал. Он уединялся с Таисией в каюте снова и снова.
А когда доплыли до Саратова и остановились на ночлег в гостевой комнате при харчевне, то без опаски отпустил её прогуляться по городу. Даже не боялся, что любимая сбежит.
И она не сбежала. Таисия понимала, что нужно сначала устранить Макара, а потом возвращаться в Ростов, иначе он её найдёт и такого шанса уже не будет.
Григорий Филиппович после того, как оставил дочь в доме Левандовски, ни разу о ней не вспомнил. На работе думал о том, что Дунечка подарит ему ребёночка. А дома Дунечку окружил такой заботой и любовью, что даже сам удивлялся.
Вечером Лоран Волков пришёл с допросом.
Рассказал Григорию о пойманном воришке, который видел Макара в порту пару недель назад. Мальчишка поклялся жизнью своих родителей, ради которых воровал на хлеб.
Григорий на всех допросах сохранял спокойствие и на известие о сыне ответил:
– Так приведите сына, господин следователь! Мы вроде как похоронили его. Пропал ведь. Если показать его мне не можете, чего зря трепать? Мне, отцу, потерявшему свою кровиночку, что прикажете делать? Слушать безумную бабу, которой показалось, что Макар её тюкнул? Или вора, который может молоть всё что угодно, лишь бы его отпустили?
– Приведём, приведём, Григорий Филиппович. Найдём и приведём. От нас ещё никто не уходил.
Лоран лукавил, конечно. От него ушли все: и Герман Боровски, и Макар, и Илья, и Таисия.
