Золотая империя полностью

Мать маридов представала его взору частями, одна страшнее другой, такими жуткими и гигантскими, что невозможно было охватить одним взглядом. Шипастый, как увесистая дубина, хвост, и передние лапы, похожие на лошадиные копыта с острыми когтями. Что-то вроде вымени сочилось водопадами, из спины выступали панцирные пластины, напоминая темные горы, скрытые за туманной завесой дождя. Ее змеиное брюхо могло вместить пять дэвабадских дворцов и было покрыто яркой чешуей, которая блестела, как мокрый мрамор, головокружительным многообразием цветов – точно такая же чешуя устилала дно дэвабадского озера и дорожки Великого храма. Али поднял глаза: новая вспышка молнии осветила облепленные ракушками и кораллами крылья, которые словно выдернули из морского дна. Ее длинные щупальца извивались и росли, казалось, отовсюду.

А ее лицо… Боже. Али пришлось задирать голову выше и выше, туда, где увидел бы облака и солнце, если бы находился не в этом адском, неведомом царстве. В ее лицо было почти невыносимо смотреть. Оскаленный череп объединил в себе худшие черты льва и дракона. Бычьи уши нависали над глазами, как тайфунные вихри, а из пасти, обрамленной щупальцами, торчали острые зубы, которыми можно было бы перекусить Шефалу пополам.

Тиамат изогнулась, потянулась, а затем разинула пасть, будто бы собираясь зевнуть, и последовавший за этим пронзительный рев, похожий на стон прибоя и предсмертные крики морских птиц, чуть не заставил Али снова упасть на колени, если бы Себек не подхватил его под руку. Но Али все равно крепко зажмурился – какая-то первобытная часть его мозга была не в состоянии осознать представшую перед ним картину, и предпочла отгородиться.

Когти Себека впились ему под кожу.

– Смотри на нее, – предостерегающе прошипел марид. – Возьми себя в руки. Дай ей понять, что пришел как свояк, а не как жертва.

Али трясло. Здесь, на дне, он не чувствовал себя своим. Но он пересилил себя и снова заглянул в ее чудовищный лик. Клубящийся дождевой туман вращался вокруг ее головы, как верная луна, – Али узнал в нем марида муссона, посланника Тиамат.

В голове прогремел голос, и Али зажал уши ладонями.

«Дети мои…» – лениво протянула Тиамат. Ее голос был тягучим, шипящим и пульсировал в его крови. «В какие неприятности вы опять угодили?»

Марид муссона завертелся быстрее. «Себек! Он снова солгал, ослушался тебя!»

– Ничего подобного, – прорычал нильский марид.

«Нет?» Тиамат ударила хвостом по земле, обвивая всю затопленную равнину, на которой они стояли. «Однажды тебе было велено привести ко мне свое потомство, а вместо этого ты пожрал их сам. А теперь мой посланник говорит, что один из них выжил, и стоит обеими ногами в двух мирах, и подвергает опасности всех нас».

– Я поступил по совести, когда ты приказала уничтожить мой род дэвов. Вы все это знаете, – прошипел Себек, свирепо глядя на марида, кружащего в кипучей воде. – Уверен, вы не раз лакомились воспоминаниями, которыми я же с вами и поделился. А выжившие в Дэвабаде остались бы невидимыми для любого из нас. – Он повысил голос до крокодильего рева: – И вы напрасно снова связались с дэвами! Их поколение забыло нас, забыло, как Анахид Завоевательница использовала против нас свое кольцо. Эта новая Нахида могла бы носить его и никогда не приближаться к нашим водам. А вы поступили опрометчиво и наделили ее фаворита силой!

Из воды вынырнуло похожее на угря существо с черепашьей мордой. «Легко сказать, когда ты речной властелин в изгнании на другом конце света. – Оно щелкнуло клювом, и Али подскочил. – Ты никогда не нес ярмо этой кабалы».

«Есть достаточно простой способ узнать правду, – заявила Тиамат, и угорь незамедлительно склонил голову. – Себек отрезан от общения вод, но его неуместный отпрыск – нет. Мы все увидим и разделим знания».

Одно из ее щупалец метнулось вперед, обвилось вокруг ноги Али и выдернуло его из хватки Себека. Али вскрикнул от неожиданности, глядя, как исчезает из виду затопленная равнина внизу. Он взлетал вдоль гигантской туши Тиамат, ошеломленный блеском чешуи, расплывающейся перед глазами, и солоноватым запахом гниющей морской жизни.

Последнее щупальце опустило его в большую перепончатую лапу, и опасные когти сомкнулись над Али, как тонкие стволы деревьев. Тиамат поднесла его к своему жуткому лицу и оскалилась, обнажив просоленные зубы. С такого близкого расстояния он видел, что ее тело испещрено огромными шрамами, оставшимися, возможно, после какой-то древней битвы.