И окончательно пригвоздил Настю к сиденью. После такого прогноза Гришин смех звучал натянуто и неискренне, не принося спокойствия, а лишь вызвал злобу на идиотские шутки. Озвучивать свое мнение вслух Настя не стала, а про себя с негодованием подумала: ну и придурок. И с кем только не приходится иметь дело, каких только гадостей не выслушивать, какого только страху не испытывать. И ничего не поделаешь, приходится мириться и терпеть. Деньги просто так в руки не даются, особенно деньги большие.
— Оставайся в машине, — распорядился Гриша, понимая ее состояние, — без тебя управлюсь.
Торгаш впервые принял правильное решение и сказал что-то приятное. Это было кстати, ибо Настя с трудом представляла, как можно выйти из машины на ватных ногах. Разве лишь затем, чтобы грохнуться хлыстом на смех владимирским мужикам.
Владимирцев было трое, два парня и девушка. Ребята возились с запасным колесом, вернее, стояли возле колеса, создавая видимость поломки и объясняя причину остановки, а девица курила у передней открытой дверцы и холодно смотрела на остановившуюся «Волгу». Вроде даже надменно смотрела. А может, Насте так показалось с испугу. Главное, это были они, те самые покупатели из Владимира, хотя на «москвиче» красовались рязанские номера. «Волга» еще не успела остановиться, а один из парней уже достал из «москвича» спортивную сумку. Гриша тоже не мешкал. Быстро выбравшись на улицу, он коротко поприветствовал компанию и поспешил к багажнику. Через секунду владимирец бухнул свою ношу в багажник «Волги» и решительно потянулся к лежавшей там хозяйственной сумке.
— Сколько здесь? — осторожно, вроде в шутку, поинтересовался Гриша, ощупывая перекочевавшую в багажник сумку с денежными пачками.
— Полторы сотни, как договаривались, — обронил тот и в свою очередь кивнул на сумку хозяйственную, — а здесь сколько?
Гриша широко и добродушно улыбнулся:
— Три по четыре восемьсот, как договаривались.
По сравнению с владимирцем Гриша был в проигрышном положении, поскольку не мог пересчитать такую массу денег. У него просто-напросто не было времени, к тому же покупатели, вздумай он заняться бухгалтерией, могли воспринять это за откровенное недоверие. Такой вариант категорически не годился, потому что сделка осуществлялась не только без благословения Босса, а и без его участия. Узнай Босс об этой встрече, и жизнь Гриши обесценится до рубля. И Насти тоже. Приходится играть на взаимном доверии. Правда, владимирцы хотя и не имели возможности проверить точное содержимое сумки, но могли, по крайней мере, оценить ее на вес. Прикинуть хотя бы приблизительно, хотя бы с отклонением в полкило, а вот свою сумку могли облегчить в несколько раз. Бог даст, такого не случится.
В голове Гриши шевельнулась дерзкая задумка сыграть на «недобросовестности» покупателей и вечером, когда Настя вернется с работы и дойдет черед до справедливой дележки, с возмущением поведать, что компаньоны оказались нечистыми на руку, и в сумке было не сто пятьдесят тысяч долларов, а только сто двадцать. Или вообще сто. Как она проверит? Обратится к владимирцам? Поднимет шум на свою голову, устроит разборку, чтобы эхо докатилось до Босса? Вряд ли, не дура же она. Ей за неделю не отойти от сегодняшних впечатлений-потрясений, едва живая от страха. Но если все-таки наберется дури и обратится за объяснениями, то владимирцы долго разбираться не будут и вмиг вычислят «крысятника». Нет, лучше не связываться.
Владимирец похлопал Гришу по плечу, даже не похлопал, а легонько подтолкнул к машине:
— Уноси ноги, братан. Будет ржавье, свистни. Счастливо!
— Вам тоже, — совершенно искренне откликнулся Гриша, испугавшись своих недавних подозрений и задумок.
И приветливо помахал рукой, когда садился в машину. Настя последовала его примеру, бодро махнула ручкой, она даже улыбнулась, а когда «Волга» взревела мотором и понеслась прочь, безудержно засмеялась. На нервной почве, наверное. Смех становился тем громче, чем дальше машина удалялась от места встречи. Гриша даже забеспокоился и для проверки своих опасений не нашел ничего лучше, как невесело предположить:
— Интересно, не надули ли они нас с деньгами?
Подействовало моментально. Настя мгновенно прекратила смеяться и стала серьезной. Гриша довольно усмехнулся про себя. Он сразу убил двух зайцев: вывел Настю из состояния нервного срыва и подстраховался с деньгами. На всякий случай, если в сумке действительно выявится недостача. Или если он до вечера не преодолеет идею немного увеличить свою пайку.
— Надо было посчитать, — неуверенно пробормотала Настя, хотя даже смутно не представляла, как это можно было сделать. У Гриши не имелось времени, а она ничего не соображала, только-только начинает приходить в себя от страха. Однако даже в этом состоянии ей хватило соображения прикинуть, что сумка до самого вечера будет в руках Григория, и если владимирских компаньонов и нужно проверять на вшивость, то делать это нужно сейчас. Вечером будет поздно.
— Надо сосчитать, — упрямо повторила Настя, — прямо сейчас!
