– Оставь его, Белка, возьми мою, – влез в их разговор Белый.
– Хватит шептаться! – нетерпеливо рявкнул Мортел.
Теона вздохнула и, покосившись на Орсона, повела Валентина в центр их странной импровизированной площадки.
Книгу вновь штормило, но уже не так сильно, как раньше, – казалось, древняя реликвия либо смирилась, либо доверилась Теоне. Но все же серебряные замки потряхивало, а между страниц гулял ветер, делая ее пухлой и нервной.
Книга Времени впервые показалась Валентину не странным старинным фолиантом, хранившим больше секретов, чем кто-либо из когда-либо, но чем-то живым.
Теона аккуратно сделала надрез на его руке, зачем-то всматриваясь внутрь небольшой ранки. Его кровь была светло-золотой. Он так давно ее не видел, еще со времен их детских стычек с Орсоном, когда они постоянно норовили друг друга поубивать или хотя бы сломать конечности. Затем Теона провела пальцами по порезу, как будто пытаясь что-то оттуда достать, – Валентин почувствовал слабое натяжение. Теона удивленно подняла на него глаза и радостно улыбнулась. Он поднес руку к чернильнице и, повернув кисть, заставил струйку крови стечь в узкое горлышко.
Мортел без предупреждения выхватил безобидный нож из рук Теоны и с силой швырнул за пределы защитного купола.
– Что ты делаешь? – возмутилась Белка.
– Не терплю ничего острого рядом, – снова каким-то обиженным голосом ответил бог.
Теона не стала спорить, она раскрыла Книгу, та повисла в воздухе, маня к себе чистыми страницами.
На расчерченное шрамами лицо Мортела было противно смотреть. Лучше бы он не снимал эту демонову маску. Но не отметины прошлой жизни делали его дядю самым отвратительным и ненавистным существом в мире, а понимание, насколько темно в душе, спрятанной за угольками его черных глаз.
Теона обмакнула перо в золотые кровавые чернила и покорно начала писать. Она медленно выводила каждую букву, заставляя их безумного дядю нервничать и ходить вокруг нее кругами, постоянно заглядывая ей через плечо. Белка невозмутимо царапала бумагу, оставляя на ней узоры слов языка первородных. Ее мужеству, должно быть, сейчас завидовали все: потерянный Бониций, который винил себя за то, что не смог остановить Мортела, уставшие и измученные Виктор и Катарина, совсем не понимающий, что происходит, Буль-Кир, застывшая в ожидании финала Вероника и даже как всегда надменный и недовольный Орсон, лицо которого смягчалось лишь при взгляде на запуганную Муну, спрятавшуюся у него под плащом. Лишь Генрих и Карэ, верные псы своего хозяина, ожидающие косточку с барского стола, стояли, нахально вскинув головы.
– Почему так долго? – рыкнул Мортел.
– Эта Книга не терпит спешки, – спокойно ответила Теона, заканчивая очередное слово.
– Сколько пафоса… когда-то она была лишь прошитой кожаным ремешком стопкой листков… но тогда и время было другое… – Он как будто задумался, переносясь в мыслях далеко в прошлое.
Белка выглядела такой сосредоточенной и серьезной, словно решала, как лучше переставить фигуры на доске. Все их бесконечные шахматные партии, сыгранные в Доме-без-границ, были написаны у нее на лице.
– Что ты сделал тогда с Карэ? – спросила она у Валентина, пока Мортел бубнил что-то про историю Книги.
– Когда? – не понял он вопроса.
– Когда пытал его.
– Немножко посветил ему в мозгах рассветом, – ответил Белый, понимая, что это не праздное любопытство и инструкция должна бы быть поподробнее, но он не знал, как описать этот процесс. Всю свою жизнь он чувствовал далекое солнце и связь с ним. И его внутренняя сила рождалась благодаря этому. Вал никогда не анализировал свой дар, он был с ним всегда. – Попробуй представить, будто притягиваешь лучи в центр ладони, а потом они выходят из твоих пальцев, – шепнул он и замолчал, заметив, что Мортел уже успел насладиться своим монологом и снова требовательно смотрел в спину Теоны.
– Готово?
– Да.
Она развернулась к остальным, терпеливо ждавшим чуть поодаль.
– Я хочу попросить у вас прощения. Я не спросила вашего мнения, мне одной пришлось принять это решение, и вы можете быть со мной не согласны. Но я не вижу другого выхода, кроме как заключить хотя бы такой странный мир, чтобы никто из наших подданных больше не пострадал. Возможно, я ошиблась, и в будущем готова заплатить за эту ошибку, но сейчас для меня нет другой дороги, кроме той, на которой стою. Я надеюсь, что вы меня поймете.
Она не ждала ответа, не ждала одобрения или поддержки. Маленькая Белочка, такая светлая, наивная, такая нежная и открытая, превратилась в настоящую королеву. Ту, что не успела надеть корону, однако та сияла на ее голове ярче, чем у многих. Она стала для него дочерью, подругой, сестрой. Он не задумываясь отдал ей часть своей силы, потому что ни секунды не сомневался, что она этого достойна.
Валентин едва сдерживал слезы, глядя на Теону. Если это и была ошибка, если скоро их ждет конец, то даже этот момент стоил того, чтобы за него бороться, чтобы стоять рядом с ней и понимать, что в его слишком долгой жизни появился еще один человек, который ему бесконечно дорог.
