Бон снова попытался открыть заплывший глаз и сквозь пелену слез наконец смог рассмотреть любимое лицо старика. Морин был рядом, снова был рядом, так же, как всегда.
– Нам можно подойти?
– Конечно, ваше величество. Только будьте осторожны, ему крепко досталось.
– Конечно, мы понимаем. Бониций, сынок, – обратился к нему мужчина, опускаясь на колени прямо в грязь, – мы с мамой здесь, и мы очень хотели бы сказать, как сильно любим тебя.
Бон не мог поверить в происходящее. Человек с лицом убийцы его родных сидел перед ним, и впервые за долгие годы глаза отца смотрели ласково.
– Я все-таки умер, скажи, Морин?
– Повторю, ты жив. Я, Эдуард и Белания, мы все тут, – спокойно ответил учитель.
– Но как это возможно?
– Мы пришли вместе с армией, которую призвал Мортел. Я надеялся найти тебя раньше, но пока в нас не было его силы, мы были очень слабы.
Головоломка сложилась. Воспоминания вернулись. Мортел, Теона, Великие, битва.
– Генрих… – прошептал Бон, не находя сил на объяснения. – Он… берегитесь…
– Его больше нет, мой хороший, он больше никогда не сможет никому навредить, – сказала Белания.
– Но…
– Сынок… – расплакалась его мать.
Бон не мог отчетливо видеть их лица, но вдруг ощутил это детское, давно забытое чувство безопасности. Его мама сказала, что ему не о чем беспокоиться, и у него не было причины ей не верить. Рядом были те, кто никогда его не предавал и не врал ему.
– Ты вырос настоящим королем, Бониций, – с гордостью сказал отец.
– И таким красивым, – добавила мама.
– Я женился… – прохрипел он и попытался улыбнуться. Из-за треснувшей губы вышло плохо.
– О, мой хороший, – залепетала Белания.
– Кто она? Графиня? Принцесса? Художница? – спросил Эдуард, хитро улыбаясь и поглядывая на жену.
– Лучше… Богиня.
– Ох, я так счастлива, Бониций, – едва сдерживая дрожь в голосе, сказала мама.
Вдруг на вершине столпа что-то ярко вспыхнуло. Послышался громкий крик, и все снова стихло.
Они ошарашенно молчали. Бон наконец достаточно окреп, чтобы приподняться и лучше рассмотреть родителей и своего учителя. Ему было все равно, что они были темными и призрачными, такими же, как те, с кем сражалась его армия. Даже подпитанные злой силой Мортела, они оставались светлыми. Оставались на стороне добра.
– Мама, папа, Морин… я так скучаю по всем вам. – Теплые слезы потекли по его перепачканным щекам. – Я так скучаю, мам…
– Мы тоже, мой дорогой, мы тоже очень скучаем.
Белания уткнулась ему в грудь.
– Прости, что не были рядом, – с тяжелым вздохом сказал отец, – мы подвели тебя.
– Вы были, – ответил Бон, – я такой, какой есть, потому что вы мои родители и потому что Морин, – он с нежностью посмотрел на учителя, – потому что Морин научил меня всему, что я знаю. Но вы всегда были рядом.
Отец положил крепкую ладонь на плечо сына, но затем все трое внезапно подняли голову вверх.
– Наше время заканчивается, – с горечью сказал Эдуард.
– Что? Почему? – У Бона перехватило дыхание от ожидания неизбежного.
– Я не знаю, но сила Мортела уходит, – ответил ему отец.
– Нет, нет, пожалуйста! – Бон попытался встать, опираясь на сломанную руку, и зарычал от боли. – Я еще столько всего должен вам рассказать! Вы должны познакомиться с Теоной…
– Я уверена, она самая прекрасная девушка на свете, мой дорогой, – улыбаясь сквозь слезы, сказала мама, – и ты вырос просто чудесным юношей.
Необратимость происходящего ошарашила Бона. Он получил шанс, на который не мог и рассчитывать, и так быстро его потерял.
– Морин… – обратился он к учителю. – Я обещал тебе перед смертью, что стану счастливым. Я сдержал обещание. Я счастлив.
– Это все, что мне важно было услышать, мой мальчик. Ты был для меня сыном, другом и самым важным человеком на свете. Когда я умирал, я очень боялся, что ты заплутаешь, но все равно верил, что рано или поздно ты найдешь дорогу к своей судьбе.
– Прощай, сын, – Эдуард склонил голову на грудь Бона, – я уверен, Риат будет процветать с таким королем, как ты.
– Я люблю тебя, мой дорогой, – Белания провела холодной ладонью по щеке сына. – Передай своей жене, что мы принимаем ее в семью. Ой, а еще… у меня был для тебя подарок, но я не успела… за портьерой в углу Стеклянного подвала стоит витраж, который никто никогда не видел. Витраж-предсказание. И мне кажется, оно сбылось.
Темнота внутри членов его семьи рассеивалась. На лицах родителей застыли слезы и улыбки, а глаза светились любовью.
– Мама, мне кажется, это Бон! – послышалось со стороны. – Точно Бон! Мы должны помочь ему!
Бон слышал, как громко клацали доспехи Виктора и Леониды, но не мог повернуться и упустить последние моменты с семьей. Морин из последних сил помог ему сесть, и Бон увидел распростертое тело Генриха, прибитое к земле мечом одного из Великих.
Бон вопросительно посмотрел на отца.
– Я подвел тебя однажды, когда позволил убить себя. Зная, что Генрих больше не угроза для тебя, я ухожу с миром.
К Бону подбежали Виктор и Леонида.
– Бониций, ты в порядке? – спросила Воительница, осматривая его. Но он все еще не мог оторвать благодарных глаз от родителей. – Это они сделали? – напряглась она, выхватывая меч.
