– Можно мне не лететь? – робко спросила Теона, когда Бон протянул ей руку, призывая последовать за королевой. – Я же ужасно боюсь высоты…
Вик усмехнулся:
– Ты летала без всякого корабля у нас на глазах, сестренка, забыла?
Бон гневно посмотрел на Виктора, и тот, поняв, что сморозил глупость, прикусил язык.
– Не будешь потом сожалеть, что упустила такое приключение?
– Совершенно точно буду, но, надеюсь, мне еще выпадет шанс подняться на борт этого корабля.
– Если не хочешь, то, конечно, не нужно, – понимающе ответил Бон. – Если эта штуковина и правда взлетит, то мы обязательно построим такой же воздушный корабль дома и будем лечить твою боязнь высоты постепенно.
– К такому я готова. Но сейчас, если ты не против, я подожду вас во дворце. Я очень устала.
– Конечно. – Бон вопросительно посмотрел на Вика: – А ты? Тоже устал?
– Нет уж, я точно в деле! Когда такая красотка собирается покатать нас на волшебном корабле, я отказываться не буду!
– Разбудите меня, когда вернетесь? – Лицо Теоны было бледным, а голос тихим.
– Хочешь, я тоже останусь? – спросил Бон.
Теона удивленно округлила глаза:
– Конечно нет! Я хочу, чтобы ты насладился своим триумфом. Не беспокойся обо мне, я отдохну и буду в форме. Я так горжусь тобой, Бон, ты заслужил все это.
Бон понимал, что правильнее было остаться вместе с Теоной, но корабль действительно был его мечтой, и больше всего на свете ему сейчас хотелось попасть на его борт и отдать воздушные швартовые. Забираясь по веревочной лестнице, Бон несколько раз обернулся, проверяя, на месте ли Теона. Девушка слабо улыбалась и махала ему вслед.
Теона смотрела, как Бон взбирается на корабль, и чувствовала себя предательницей, но ей на самом деле была нужна пауза, время наедине с собой. Но не только усталость играла сейчас против нее – куда сильнее одолевал жужжащий улей мыслей, каждая пчела которого норовила ее ужалить.
«Вот достойная его королева», – жужжала одна.
«Посмотри, как он внимателен и нежен с ней», – вторила ей другая.
«Тебе никогда не стать такой же красивой и талантливой», – жалила третья.
Корабль оторвался от земли, Бон взошел на капитанский мостик и встал рядом со штурвалом. Он явно был чем-то увлечен, а Катарина, примостившаяся рядом, тут же принялась что-то ему объяснять.
Воздушное судно поднималось все выше и вскоре совсем отдалилось от поля. Теона проводила его взглядом и поплелась во дворец. Куда делась ее уверенность? Куда пропала сила? Она думала, что это приключение станет их с Боном общим делом, которое поможет вновь почувствовать тот объединяющий дух, который был между ними раньше. Как вышло, что в их тандеме она вновь оказалась наиболее уязвимой частью?
Дойдя до своих покоев, Ткачиха, не раздеваясь, упала на кровать и подтянула к себе коленки.
– Какая же ты жалкая и слабая, – пробурчала она, пряча слезы в подушку.
Скрюченные окровавленные руки тянулись к ней со всех сторон, больно сжимая ступни, заламывая плечи и царапая лицо. Теона не могла кричать, в ее горле не рождалось ни одного звука. Она сопротивлялась, пытаясь вырваться, но с каждой секундой хватка становилась крепче. Пронизывающий холодом ветер заставлял горящее жаром тело дрожать. Небо над головой окрасилось алым. Руки утягивали ее под землю, которая разверзалась под ступнями, точно болотный ил. Липкая, холодная слякоть обволакивала ее тело, заползая под одежду, набиваясь пробками в уши и навеки запечатывая ей глаза. Но даже добившись своего, цепкие пальцы продолжали колоть ее тело, разрезая острыми ногтями одежду.
– Ты не выдержишь бурю… – прозвучал эхом в ее голове незнакомый голос. – Ты не выдержишь…
Сопротивляться было бесполезно. Она вновь умирала. Ей было знакомо это чувство, она уже делала это прежде, и в этом не было ничего страшного. Без нее всем будет лучше, спокойнее. Они справятся сами и наконец избавятся от такой обузы.
Остатки воздуха покидали легкие, обещая, что мучения вот-вот закончатся. Теона перестала бороться. Живые оковы тянули ее все ниже и ниже, пока сердце не сделало последний удар и не остановилось.
Резкий жадный глоток воздуха выдернул ее из кошмара. Теона озиралась по сторонам, не сразу вспомнив, где оказалась, и пытаясь осознать, что только что с ней происходило. Она выставила руки перед собой – на них не было ни синяков, ни ссадин, но они болели так, будто она годами сидела в железных оковах. Голова кружилась, сердце отбивало стаккато. Чей голос она слышала во сне?
С трудом поднявшись с кровати, Теона на негнущихся ногах сделала несколько неуверенных шагов. Опершись на высокий столик, она вылила содержимое кувшина в фарфоровую чашу, стоявшую рядом, и опустила туда лицо. Прохладная вода помогала вернуть мысли на место, однако, чуть успокоившись, она поняла, что ей приснился далеко не обычный кошмар. Это было послание.
