Король жадно обнял ее, его руки скользнули за ее спину, прижимая к себе еще крепче. Теона взялась за ворот его черной рубахи, намекая, что на нем слишком много одежды. Он ослабил объятия лишь для того, чтобы позволить ей снять лишнее. Она развязала завязки на воротнике и вытянула рубаху из брюк.
Бон крепко обнял ее и резко бросил на кровать, оказавшись сверху. Он продолжал скользить губами по ее шее, ключицам и плечам, с которых съехали рукава нижнего платья. Он задержался чуть дольше в том месте, где раньше у Теоны была татуировка солнца. Любуясь чистой кожей, он, едва касаясь, провел по плечам кончиками пальцев.
– Ты прекрасна, – сказал он, щекотя дыханием ее кожу.
Теона закрыла глаза. Она не хотела ждать больше ничего и никогда. «Никогда» в этом мире наступало слишком стремительно и необратимо. Никто не мог сейчас предсказать, что будет дальше – через месяц, через день, да даже через час. Всю жизнь она чего-то боялась и чего-то ждала, на что-то надеялась и о чем-то переживала. Теперь ей хотелось жить здесь и сейчас, в этом самом моменте, не думая о прошлом и будущем, не строя планов и не возлагая напрасных ожиданий.
Искры, начавшие свой путь с ее ладоней, уже добрались до сердца, которое понеслось галопом. Внутри разгорался настоящий огонь, заставляющий тело трепетать. Усталость уступила место возбуждению. Теона отзывалась на поцелуи Бона, оставив сомнения позади, жадно гладя его тело и качаясь на волнах новых, неведомых прежде ощущений.
– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил Бон, на секунду отстранившись.
– Без доли сомнений, – ответила Теона.
Бон почти зарычал. Никогда прежде он не позволял себе в такие моменты проявлять эмоции в полной мере, сдерживаясь ради нее, но сейчас все его тело было сродни пульсирующему сгустку энергии, который поглощал ее без остатка.
Закат за окном сменился звездным небом. Теона растворилась в его сиянии, в неге безвременья, в поцелуях и ласках человека, которому уже давно принадлежали все ее мысли и чувства. Она вновь парила на границе миров, только на этот раз не умирая, а возрождаясь и чувствуя себя как никогда живой.
Утренний свет, заливший комнату, нежным прикосновением лучей разбудил Бона. Король не сразу поверил в то, что происходящее уже не часть сна, но, повернув голову и увидев рядом Теону, окончательно убедился, что прошлая ночь не была плодом его воображения. Бон рассматривал ее лицо, точно видел его впервые: волнистый локон, упавший на щеку, вздернутый вверх носик, на котором, если присмотреться, можно заметить россыпь светлых веснушек, спокойный изгиб бровей, слегка подрагивающие во сне длинные ресницы, нежные губы, которые хотелось целовать каждую свободную секунду…
Их первое утро вместе. Еще неизвестно, что было более интимным – доверие, которое она подарила ему под звездами, или то, как расслабленно она сейчас спала рядом. Открытая для всего, беззащитная, хрупкая снаружи, но такая сильная внутри. Сколько раз, проснувшись, он грезил об их совместном будущем. И вот теперь, когда она действительно была так близко, он понял, что реальность иногда может превосходить самые смелые мечты.
Бон накручивал на палец рассыпавшиеся по подушке каштановые пряди, борясь с желанием прикоснуться к ней. Но всякий раз отдергивал руку, чтобы не потревожить такой редкий для нее теперь сон.
– Буря… буря… – вдруг зашептала Теона во сне и начала метаться по подушке. В спокойствие ее сна ворвался какой-то кошмар. Бон прижал девушку к себе, чтобы успокоить, но тишину утра нарушил настойчивый стук в дверь. Бон готов был проклясть того, кто стоял за ней. Теона заворочалась еще сильнее, и король прошептал ей:
– Спи, я сейчас их прогоню.
Он неохотно покинул теплую постель и, наспех натянув вчерашние черную рубаху и брюки, открыл дверь.
– О-о-о… – с хитрой улыбкой протянул Великий Белый, увидев короля в комнате Теоны. – Ну что ж, э-э-э… – Он явно не ожидал такого поворота, но все же, видимо вспомнив, зачем пришел, сказал: – Буди, пожалуйста, Белку, у вас новое задание. Здоровяк уже пошел собираться.
– Здоровяк? – переспросил Бон.
– Рыцарь ваш, бездоспешный.
– А, Виктор.
– Он. Та-а-ак… – снова о чем-то задумавшись, Валентин мялся у порога. – Раз уж так повернулось, пусть все будет идеально. – Бон не понял, о чем говорит этот странный бог, но в янтарных глазах Валентина сверкнула довольная ухмылка. – Завтрак, пожалуйста, – сказал он куда-то в сторону.
Рядом с ними появился блестящий столик на колесиках с завтраком, накрытым на двоих. Бон немного занервничал, вспомнив, насколько живым был этот Дом, и ему стало ужасно неуютно, понимая, что все, кто в нем находился, были под неусыпным надзором этих синих стен. Ему отчаянно захотелось вернуться в Ириз, где стены были просто стенами, а окна и двери – просто стеклом и деревом и от них точно нельзя было ожидать никакого подвоха.
– Так можно попросить что угодно? – спросил Бон, отгоняя неловкость.
– Тебе нет, – вдруг строго ответил Валентин, – мы с Домом еще не уверены в серьезности твоих намерений.
