– И то верно… – задумчиво сказал Карэ. – Семья никогда не поступает со своими так, как это сделал ты.
– Я ничего плохого не сделал.
– Только лишил меня самого желанного на свете.
Никто никогда не мог предположить, что сделает Карэ в следующий момент: погладит по голове или вонзит в тебя нож. Сейчас бы Вик поставил на второе.
– Ключ Песков не мог принадлежать тебе. Не должен был.
– Это было решать не тебе, щенок! – вскрикнул Карэ и ударил со всей силы по столу.
Вик едва не подпрыгнул от неожиданности.
– Раз в столетие и ночью выходит солнце, а что-то в Дарэне решил не ты, – чуть осмелев, сказал парень.
– Ты был смышленым ребенком, – резко сменив тон, сказал дядя, – пожалуй, даже слишком смышленым. Неужели ты не понимал, чем для тебя будет чревато ослушание?
– Да, дядя, – злость пришла на смену страху и закипела внутри, – как ты верно заметил, я был ребенком! А ты бесчеловечно пользовался моим даром слышать пески, ты заставлял меня делать ужасные вещи. На моих руках кровь. Нет, на руках семилетнего мальчика кровь! Кровь святого человека, которого ты приказал убить, если он не отдаст реликвию добровольно! Но когда я этими самыми руками, перепачканными в крови, держал Ключ Песков, который ты так желал, со мной снова заговорила пустыня, и она молила не отдавать Ключ тебе. Только не тебе. Ты был последним из тех, кто был достоин им обладать!
– Ах ты, маленький шелудивый пес! – Карэ приподнялся из-за стола, глаза его пылали ненавистью. – Я приютил тебя, я дал тебе крышу над головой, принял в семью, а ты предал меня!
Карэ подошел к Вику, глядя на него снизу вверх. Он был уверен в своей силе и непоколебимом страхе, который внушал всем без исключения. Вику показалось, что за годы Карэ не только постарел, но и стал еще страшнее.
– Хвала Великим, я давно узнал, что такое семья, и ты никогда не был и не будешь ее частью.
Вик выпятил вперед грудь, будто надеясь оттолкнуть этим жестом подошедшего слишком близко Карэ.
– Надо было оставить тебя гнить в канаве, где сдох твой ущербный отец, – не скрывая презрения, сказал дядя.
– Твоя «доброта» тебя же и подвела, – язвительно ответил Вик. – Кто-то другой не стал бы закапывать реликвию посреди пустыни, чтобы ее никто не нашел.
– Жаль, тебя не забили камнями на площади за убийство волхва, – продолжил вспоминать прошлое Карэ. – Если бы эта рыжая сучка тебя не спасла, я бы с радостью посмотрел на то, как толпа воздает тебе по заслугам.
Рука Вика непроизвольно поднялась вверх. Забыв о страхе, он в ярости схватил Карэ за шею.
– Ты можешь говорить обо мне что хочешь, но никто никогда не смеет называть мою мать сучкой. – Он с силой сжал пальцы. Морщинистая шея старика хрустнула. Ухватившись еще крепче, Вик слегка приподнял Карэ так, что лишь носки его сапог касались пола. – Ты – человек, которого не должно существовать!
Вик смотрел на перепуганное лицо старика слепым, затянутым ненавистью и гневом взглядом.
– Я мог бы убить тебя ради мести за свое прошлое, дядя, – последнее слово он буквально выплюнул в лицо Карэ, – но я с удовольствием сломаю твою шею не за себя, не за свою боль, а за одно дурное слово, сказанное о Леониде. И пусть все узнают, что великий Карэ умер не в честной битве – его убило одно слово.
Карэ глотал ртом воздух, лицо его стало пунцовым, а глаза выкатились. Вик медленно и с наслаждением сжимал пальцы все сильнее, возвращая себе смелость, которую в нем воспитала Воительница, много лет назад случайно попавшая в Арат. Та, что не прошла мимо рыжего мальчишки, привязанного к столбу на площади, в которого «друзья» из его же банды уже кидали камни, а собирающаяся вокруг толпа могла убить за считаные минуты.
Вик с довольной улыбкой смотрел, как корчится в муках ненавистный ему человек. Рыцарь чуть ослабил хватку – Карэ не должен был умереть быстро. Ноги старика дергались в разные стороны, он пытался что-то сказать, но он лишь хрипел и исходил слюнями. Рыцарь чувствовал, как маленький Виктор, боявшийся дядю как огня, выходит из клетки, в которой прожил всю жизнь.
– Вик, остановись, ты не такой, – послышался знакомый голос за спиной. Чья-то рука снова легла на его плечо, но в этот раз от прикосновения не веяло ненавистью и страхом – только теплом и заботой.
Ярость, точно пелена, спала с глаз. Рядом стояла Теона и умоляюще смотрела на него.
– Ты не решишь ничего убийством, отпусти его, пожалуйста, – сказала его сестра, положив свою вторую руку сверху на его запястье, – разожми пальцы, Вик.
Карэ перевел взгляд покрасневших глаз на девушку.
– Он поплатится за свои преступления, но не бери на себя ношу палача, брат, – не сдавалась Теона.
Рука Вика дрогнула, пальцы соскользнули с шеи дяди, и старик упал на пол, задыхаясь от кашля.
Теона подошла совсем близко и нежно обняла Виктора. Дрожащей рукой с несгибаемыми пальцами он сделал то же самое. Злые слезы полились по его запыленному лицу, исчезая в волосах сестры.
– Ты не сделал ничего плохого, Вик. Ты – хороший, – уткнувшись в его грудь, сказала Теона.
– Дивное семейное воссоединение, – тоном без тени сарказма сказал Великий Белый.
