Они начали восхождение на еще одну песчаную дюну, не теша себя надеждой, что она станет последней. Теона еле передвигала ноги, с трудом успевая за удивительно резвым стариком. К их огромному облегчению, с каждым шагом за дюнами начали вырастать стройные высокие башни, увенчанные острыми крышами, и вскоре показался сам храм. Теона ожидала увидеть что-то похожее на их привычные храмы, посвященные двум Великим или Сестрам Ночи, но этот оказался совсем другим. Впрочем, как и все в этой стране.
Процессия неожиданно остановилась, Карэ словно решил дать им возможность насладиться величественным видом. Огромное строение храма вытянулось прямоугольником, занимающим по площади целый квартал. Взгляд приковывала окруженная множеством башенок и переходов просторная площадь с огромной чашей зеркально-чистой воды, в центре которой стояла высокая статуя, изображающая мужчину, возносящего руки к небу.
По площади туда-сюда сновали люди, перенося на простынях больных, но вместо того чтобы нести их в спасительную тень, лекари останавливались в центре, клали больных прямо на землю и принимались омывать их лица водой из чаши.
– Что они делают? – прервал тишину вопрос Бона.
– Это святые слезы Его Божественности, – ответил Карэ, будто и правда пытаясь рассказать им о Дарэне, – которые он изливает каждый день, пропуская через себя скорбь каждого жителя страны, но, появившись из его глаз, они очищаются и превращаются в спасительный нектар, дарующий долголетие и успех во всех делах.
– То есть в разгар эпидемии они все еще продолжают пользоваться общей водой?
– И верно делают, – уже совсем другим тоном ответил Карэ.
– Это не Риат, друг, – сказал Вик. – Здесь умирающий, которому предложат на выбор микстуру от его болезни или устное благословение правителя, не задумываясь выберет второе.
– И будет прав! – подтвердил Карэ и жестом отдал приказ вести пленников вниз.
Чем ближе они подходили к стенам храма, тем громче слышались стоны умирающих. Теона совсем перестала соображать: жара плавила мысли и сводила возможность сосредоточиться к нулю. Она не успела узнать Вика поближе в той, прошлой жизни, до того, как попала в Дом-без-границ. У них совсем не было времени на разговоры, но то тепло и доброта, которые он к ней проявлял, сразу сделали его родным. И вот сейчас, узнавая с каждым днем все новые и новые факты из далекого прошлого своего брата, Теона начинала смотреть на него с еще большей любовью, представляя маленького рыжего мальчика на опаленных солнцем улицах Арата, мальчика, который так же, как она, лишился родителей и был вынужден бороться за свое будущее. Ребенка, воспитанного местной бандой, из которого в итоге вырос благородный защитник, верный друг и такой нужный ей брат. Ей нравилось думать, оправдывая свою наивность, что благодаря той неудачной попытке покушения на жизнь Леониды, за которую ей до сих пор было стыдно, у короля появился друг, а у нее – семья.
Попади Теона в такую опасную ситуацию раньше, то наверняка бы зажмурилась и попросила Святых Великих о том, чтобы они даровали ее близким удачу и защитили от бед, но теперь, когда она прекрасно знала, что от Великих мало что зависит, Ткачиха растерялась, не понимая, к кому обратиться за благословением.
Эта мысль пришла к ней впервые. Вернувшись в реальный мир и с порога нырнув в водоворот событий, она не успела протоптать новые дорожки суждений и ходила теми, к которым привыкла, просто потому, что так было заведено. Но теперь, зная и увидев гораздо больше, чем полагалось простой смертной, она всякий раз осекалась, понимая, насколько иллюзорным было ее представление о реальности. Стоя на вершине дюны, она наконец приняла неизбежность того, что за каждый свой шаг должна отвечать сама и только она несет ответственность за свое будущее.
Когда они наконец прошли через главные ворота храма, никто из тех, кто был на площади, не выказал удивления тому, что какой-то старик, выглядевший скорее как сказочный разбойник, чем служитель, в сопровождении вооруженной охраны ведет связанных чужестранцев.
Теона, с одной стороны, не могла не чувствовать величие этого места, наполненного молитвами, просьбами и надеждами, а с другой – ее не покидало ощущение, что храм вот-вот лопнет от переполняющих его страданий и боли. Эти священные стены были созданы, чтобы дарить утешение, но судя по тому, что они видели сейчас, уповать жителям Арата было не на что.
– Мне нужно помолиться за здравие Его Божественности, но скоро мы с вами поговорим, – сказал Карэ, отвязывая веревку, удерживающую Теону и Леониду, и передавая ее конец одному из своих помощников. Без дополнительных пояснений мужчина в серой одежде дернул за веревку, приказывая следовать за ним.
Когда дверь в темницу, освещенную лишь небольшим окном с толстой решеткой закрылась, Бон прижал к себе Теону и, не выпуская ее из объятий, спросил у Вика:
– Расскажи про своего дядю, чего нам от него ждать?
– Никакой он ему не дядя, – рыкнула Леонида, – это главный монстр Арата!
