– Мой отец умер, когда я был ребенком, – не стал дожидаться следующего вопроса Вик. – И Карэ забрал меня к себе. Все мальчишки в нашей банде называли его дядей.
– У него нет права даже обращаться к тебе после всего, что он сделал. – В голосе Леониды слышались стальные нотки. – Виктора приковали к позорному столбу на площади! – обратилась она к Бону и Теоне.
– Что? – опешила Теона.
– Он сделал много плохого, но за это ему отвечать перед Великими. Я давно забыл и простил, – сказал Вик таким тоном, что стало понятно, что продолжать расспросы не стоит.
– О́ни, разбивай пешку. Что бы там ни было с Буль-Киром, мы не можем больше рисковать.
– Но мы ничего не узнали, – робко поспорила с королем девушка.
– Мы уже узнали достаточно, тут свои псы и змеи на каждом шагу, – поддержала Бона Леонида. – Нас сдал советник, иначе откуда бы Карэ узнал, о чем мы говорили?
– Я согласен с Боном и мамой, – сказал Вик. – Пусть Валентин вас заберет, а я попробую добраться до правителя сам.
– И речи быть не может, – возразила Леонида, – никто тут не останется!
Не дав им возможности закончить спор, скрипнула дверь темницы. За ней стоял Карэ в окружении стражи.
– Ваше величество, – учтиво обратился он к Бону, – позвольте вас на разговор.
– Я не веду переговоры с преступниками, – огрызнулся Бон.
– Хорошо, – невозмутимо ответил Карэ, – девочку заберите, – махнул он помощникам.
К Теоне подскочили двое и силком вытащили ее из комнаты.
– Соловей, думаю, пойдет сам, – вопросительно посмотрел старик на Виктора.
Вик послушно вышел из комнаты и встал у стены рядом с Теоной.
– Я дам вам время подумать. У нас с Соловьем есть незаконченный разговор. За это время советую поумерить пыл.
– Если дело в деньгах, то я заплачу любую сумму, – сменил тон Бон.
– Дело давно не в деньгах, – покачал головой Карэ, – я всю жизнь прожил среди этих песков и сейчас защищаю их спокойствие.
– Только пескам на тебя наплевать, – нервно хохотнул Вик, – ты, наверное, единственный из рожденных в Дарэне, с кем они не говорят даже шепотом.
Лицо Карэ перекосила злобная гримаса.
– Но мы не враги Дарэна, – попытался воззвать к голосу разума Бон, – мы лишь хотели увидеть Буль-Кир-Окима.
Карэ почему-то замолчал, его ноздри раздувались от гнева.
– Святой правитель, – закатил он глаза. – Не понимаю, зачем делать королями детей? Я скажу один раз и хочу, чтобы вы напрягли свои юные умы и услышали: если бы рядом с вами не стоял Соловей, с которым у меня личные счеты, то вас бы уже давно закопали, как удобрение в садах Его Божественности, несмотря на корону. Дарэн далек от вашего мира, и нам не страшны даже угрозы войны. Ваши армии погрязнут в песках, пока доберутся сюда. Поэтому сейчас я вас оставлю и теперь уже подумаю дважды, стоит ли мне и дальше оставаться с вами вежливым.
Бон не успел и рта раскрыть, как дверь перед ними с Леонидой захлопнулась и Теона осталась стоять в коридоре в окружении людей Карэ. Она переглянулась с Рыцарем, но его тут же потянули за веревку, все еще связывающую руки.
Вик обернулся на нее и одними губами прошептал:
– Беги.
Рыцаря завели в комнату, уставленную стеллажами с золотыми статуэтками Его Божественности. Обычно такими торговали в лавках у храмов. Только когда Виктор был здесь в последний раз, статуэтки изображали отца нынешнего правителя. Мощного, статного, держащего страну в ежовых рукавицах Кир-Окима-Море.
Карэ затворил тяжелую деревянную дверь и остался стоять за спиной Виктора. Взгляд дяди прожигал его насквозь. Животный детский страх и оторопь, которые испытывал он всякий раз, когда Карэ злился, вновь завладели им. Напрасно было напоминать себе, что он уже взрослый и давно не ждет ни разрешений, ни похвалы и что затрещину ему влепить не так просто, – любые доводы рассудка разбивались о память прошлого, в котором Виктор еще не был сильным, смелым Рыцарем, сыном Воительницы в золотых доспехах, другом короля и братом девушки, которая смогла изменить нить жизни всего мира. В эту минуту, как когда-то давно, он снова был Соловьем – маленьким мальчиком, одним из тех, кого списывали как разменные монеты, когда они становились неугодными самому главному, страшному и одержимому властью теневому правителю Дарэна. И этот мальчик не решался обернуться, пока голос дяди не вывел его из транса:
– Я рад снова видеть тебя на родной земле, малыш. Ты давно у нас не был, расскажи старику, где носили тебя ноги.
– Где носили, там меня больше нет, – ответил Вик всплывшей из старой жизни фразой.
Карэ по-отечески положил руку ему на плечо. Ссохшийся старик, десятилетия державший в страхе Арат, с трудом доходил Виктору до плеча, но вел себя так, будто могучая длань одного из Великих сейчас легла на запыленные одежды Рыцаря. Вик слегка дернулся. Он закрыл глаза в очередной попытке успокоиться, но безуспешно.
– Я удивлен, что ты сразу не пришел ко мне. Твоя семья тебя заждалась, – продолжил Карэ, огибая застывшую фигуру парня и усаживаясь за широкий деревянный стол.
– У меня нет семьи в Арате, – сквозь зубы ответил Виктор.
