– Его зовут Бесшабашный. Джекоб Бесшабашный. Известный, если не сказать печально известный, охотник за сокровищами. Помимо всего прочего часто работал по заказу свергнутой императрицы Аустрии.
Джон с раздражением отметил, что его рука, протягивающая гвардейцу подписанную депешу, дрожит, и это не ускользнуло от внимания Арсена Лелу. Как же легко предает собственное тело.
– Укус блуждающего огонька, столько лет минуло, а дрожь в руках не проходит, – объяснил Джон. Никогда еще он так не радовался, что сменил лицо. А ведь они со старшим сыном были очень похожи. – Передайте наследному принцу, что он может прекратить поиски. По моим сведениям, Джекоб Бесшабашный погиб при нападении гоилов на альбионский флот.
Джон был горд, что ему удалось произнести это безучастно. По его голосу Арсен Лелу явно не мог предположить, что когда-то Джон, прочитав известие, которое сейчас так невозмутимо повторил, несколько дней был не в состоянии работать. Собственная реакция тогда так поразила Джона, что насквозь промочившие газету слезы он поначалу принял не за свои.
Старший сын… Разумеется, Джон уже много лет знал, что Джекоб последовал за ним на эту сторону зеркала. Все газеты писали об успехах Джекоба в охоте за сокровищами. Тем не менее неожиданная встреча в Голдсмуте стала сильным потрясением для Джона, пусть новое лицо защитило и в тот раз, позволив скрыть переполнявшие его чувства: испуг, любовь – и изумление оттого, что он все еще испытывает ее.
Джона не удивило, что Джекоб последовал за ним. В конце концов, записку со словами, указывающими дорогу, он оставил в книжке не то чтобы нечаянно (сам он обнаружил ее в одном учебнике химии, который достался Розамунде в наследство от одного из ее знаменитых предков). Джона приводило в восторг, что его старший сын посвятил себя поискам утраченного прошлого зазеркального мира, в то время как сам он вел этот мир в будущее. А вот характером Джекоб пошел скорее в мать. Розамунде всегда было гораздо важнее сохранять существующие обстоятельства, чем их изменять. Имел ли Джон право гордиться сыном, которого бросил? Да. Он собирал все статьи о достижениях Джекоба, все газетные иллюстрации, запечатлевшие его лицо или дела. Никому, разумеется, не рассказывая об этой коллекции, даже возлюбленной. Скрыл он от нее и слезы, пролитые по старшему сыну.
– Нападение гоилов? О да, да. Впечатляюще. – Лелу прогнал муху с бледного лба. – Эти самолеты уже слишком часто помогали гоилам побеждать. С нетерпением жду того дня, когда ваши машины будут защищать нашу священную землю. Благодаря вашему гению Лотарингия сможет наконец дать достойный отпор каменному королю.
Льстивая улыбка наставника наследного принца напомнила Джону сахарную глазурь, которой ведьмы-деткоежки покрывали пороги своих пряничных домиков. Опасный человек этот Арсен Лелу.
– Позволю себе, однако, вас поправить, – с явным смакованием продолжал наставник. – Очевидно, секретные службы короля Уилфреда не столь всеведущи, как принято думать. При разгроме альбионского флота Джекоб Бесшабашный выжил. Я имел сомнительное удовольствие встретиться с ним несколько недель спустя. Бесшабашный утверждал, что Альбион его родина. Кроме того, мои расследования показывают, что в охоте за сокровищами он нередко прибегал к экспертной оценке профессора истории Пендрагонского университета Роберта Данбара. Поэтому весьма вероятно, что рано или поздно он появится при альбионском дворе. В конце концов, он зависит от коронованных заказчиков. Поверьте, месье Брюнель, я не стал бы утруждать вас, не будучи уверенным, что в этом деле вы сможете быть очень полезны наследному принцу!
Джон не сумел бы дать определение своим чувствам. Они вновь оказались на удивление сильными. Должно быть, Лелу ошибается! Вряд ли кто-то выжил, к тому же Джон просматривал списки не меньше десяти раз.
Джон признавал: обычно его прощали с большой готовностью – мать, жена, любовницы… Сыновья, вероятно, прощают не так легко, особенно такие гордецы, как этот.
О да, Джон помнил, какой Джекоб гордый! И бесстрашный. К счастью, Джекоб был слишком юн, чтобы осознавать, что за жалкий трус его отец. Страх… Им определялась вся жизнь Джона: он боялся мнения других, боялся оказаться неудачником и посредственностью, боялся собственной слабости и собственного тщеславия. В плену у гоилов Джон поначалу испытывал чуть ли не облегчение: наконец-то у него появилось серьезное основание для страха. Смешно бояться, если ведешь образ жизни, где самое худшее, что может с тобой приключиться, это автомобильная авария.
– Месье Брюнель?
