Мотылек расправлял крылышки, пока легко не коснулся ими ее пальцев, словно поцеловал, и, слетев на землю к ее ногам, превратился в молодого человека. Черные одежды на нем казались присыпанными золотой пыльцой, как крылышки мотылька, а его тюрбан и жилет переливались изумрудной зеленью. Бледное лицо юноши выдавало, что он давно уже покинул этот мир. Хитира… одно из немногих имен, которые она помнила. Принц Хитира влюбился в Темную Фею больше ста лет назад и остался верен ей даже после смерти, как и множество тех, кто подпадал под их с сестрами чары. Они привыкли считать, что любовь смертных вечна. Откуда же ей было знать, что любовь Кмена окажется такой мимолетной?
Хитира молча сел на козлы. Доннерсмарк все еще разглядывал карету и лошадей, не веря своим глазам, будто все это ему снится. Но сном была любовь Кмена, и пришла пора пробуждаться.
Подобрав подол платья, Фея в последний раз огляделась вокруг. Осколки. Только они и остались – мертвые, как застывшая вода. Что же еще, кроме смерти, получишь, связавшись со смертным?
Доннерсмарк распахнул дверцу. Темная Фея давно, гораздо раньше, чем он сам, поняла, что он последует за ней. Он пришел защитить ее, но надеялся, что и она защитит его – от того, кто шевелится в его груди.
Стражи Кмена преградили дорогу зеленым лошадям, но Хитира однажды уже провел их даже мимо единорогов ее сестер. При виде мертвенно-бледного лица Хитиры дворцовая гвардия бросилась врассыпную. Пока Доннерсмарк открывал ворота, Фея взглянула на балкон, с которого Тереза Аустрийская объявляла о бракосочетании дочери. Амалия не показывалась.
Быть может, Фея и оставила бы ее в живых.
Быть может.
Три нападения за последние несколько дней: два – на пограничные пункты, а третье – на Кмена. Телохранители действовали так тупо, что Хентцау пришлось убить злоумышленника самому. Он приказал казнить телохранителей и пригрозил собственноручно вырезать язык каждому, кто воспримет эти события как лишний повод пожалеть об исчезновении нефритового гоила. Тем не менее шепот не прекращался: «Сначала короля покинул нефритовый гоил, а теперь Фея… Кмен обречен на смерть, как и его сын».
Покушавшийся на короля преступник, сумевший пробраться в королевскую палатку, был не из мятежников человеческого рода, которые поднялись на борьбу с захватчиками (их-то мотивы Хентцау понимал хорошо). Нет. Это был ониксовый гоил. Всего несколько недель назад они короновали одного из своих и объявили его законным королем гоилов. Король без реальной власти, союзник Альбиона и Лотарингии и предатель собственного народа. Ничего удивительного. Ониксы всегда были паразитами. Они всегда жили за счет тяжкого труда подданных, при их власти процветали только гоилы, родившиеся с ониксовой кожей. Хентцау приказал набить голову злоумышленника каменными личинками и отослать Ниясену, самому могущественному их лорду. Резиденция Ниясена располагалась в Лотарингии, но его шпионы рыскали повсюду.
Слишком много псов… Хентцау положил под язык пилюлю из тех, что прописал ему от боли в груди лейб-медик Кмена. Эти пилюли почти не помогали, как и прописанные доктором Амалии в Виенне, поэтому Хентцау послал одного из своих солдат в подземный лес к северу от королевской крепости, в котором обитают рудные ведьмы. Их зелья обжигают даже гоильские языки, но только благодаря им Хентцау не умер от ран, полученных в день Кровавой Свадьбы.
Ему бы вернуться под землю! Там не понадобятся ни пилюли, ни рудные ведьмы. Но идиот-квартирмейстер выделил ему под кабинет комнату в башне, с окном, пропускающим так много света, что Хентцау скоро ослепнет на оба глаза. Он попросил заложить окно, но солдаты, понимавшие толк в кладке, похоже, как один пали в перестрелке с мятежниками.
Кмен любил располагаться на постой в человеческих замках, несмотря на все их окна и башни. Из этого они выгнали одного голштинского дворянина, который, перед тем как бежать, отомстил, напустив в подвалы зараженных крыс. Тридцать человек из личного состава Хентцау попали в лазарет: дневной свет до того измучил их, что они все равно ночевали в подвале. Чем дольше они оставались на поверхности земли, тем более восприимчивы становились к человеческим болезням – ониксы любили приводить этот факт, утверждая, что гоилам нечего делать на поверхности. Но ни Хентцау, ни король не забыли, что происходило, когда они довольствовались жизнью под землей. Там было слишком много богатств, которых так алчут люди: не только золото, серебро и драгоценные камни. Железная руда и уголь, газ, нефть – все, что добывается из-под земли, стало за последнее время гораздо дороже того, что растет на полях.
– Лейтенант Хентцау? – Нессер просунула голову в дверь.
– Что такое?
Он быстро убрал пилюли в ящик письменного стола. Нессер не заслужила такого грубого тона, но уж слишком многие в последнее время шептались о том, что Хентцау, гончий пес короля, постарел и ослаб. Пусть даже одна Темная Фея и осмеливалась говорить об этом Кмену. Слава всем богам в лоне земли – как же Хентцау рад, что она пропала.
