– Подойди ближе, славный Уртх из рода аш-Гишак,– промолвил князь.– С какой вестью ты пожаловал ко мне?
– Мой князь,– сотник сделал несколько шагов и приблизился к ступеням трона вплотную,– дозволь принять на службу нового воина. Несколько моих десятков понесли потери не так давно, и сотня неполна. Но этот боец достоин того, чтобы занять место павших. Он не посрамит ни твоей чести, ни память ушедших.
При этих словах десятник Тврит толкнул Хаука в плечо, приказывая выйти вперед. Тот преклонил колено, как учили.
– Я давно доверяю тебе, славный Уртх аш-Гишак, в деле набора новичков,– промолвил князь, слегка наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть орка.– Ты еще ни разу не подвел нас, и мне нет нужды противиться твоему решению.
– Но ты же знаешь, князь, что я несу личную ответственность за каждого воина, который имеет честь сражаться под твоими знаменами! – отчеканил Уртх.
– Ты уже испытал его?
– Да, мой князь. Он превосходно сражается. Сумел одолеть даже меня…
– Хм! Интересно! – Князь поерзал на троне и обратился к Хауку: – А ну-ка, встань и дай на себя посмотреть!
Хаук выпрямился, пошире расставив ноги и уперев кулаки в бока. Об этой позе его тоже предупреждали накануне его новые командиры. Люди считали, что
– Ты одолел самого Уртха? – усмехнулся князь.– Небывалое событие! А ведь я мнил его лучшим!.. Как думаешь, Уртх аш-Гишак, не видим ли мы перед собой будущего нового сотника?
– Как будет угодно моему князю,– ответил тот.
– А как тебя зовут? – обратился князь к Хауку.
– Мое имя Хаук. Я не знаю своего рода!
– Не знает своего рода? – прозвучал новый голос.
Это заговорила женщина, стоявшая возле трона. Продолжая цепляться за спинку, она подалась вперед, впиваясь взглядом карих глаз в лицо новичка.– Это что-то новое! Чтобы орк и не знал, откуда он родом?
– Наш народ издавна ведет войну со светловолосыми,– ответил Хаук.– А война, госпожа, всегда плодит много сирот.
– Так ты сирота? – протянула княгиня, по-птичьи склонив голову набок.– Значит, у тебя нет дома?
– Нет, госпожа.
– Тогда ты должен хотеть обрести где-нибудь свой дом, не так ли? – улыбнулась молодая женщина.– И, как знать, может быть, именно Ирматул станет твоим домом?
Десятник тихонько толкнул Хаука локтем, и тот склонился в поклоне:
– Как будет угодно моей госпоже.
– Тебе положат жалованье в точности такое же, как и остальным твоим сородичам,– взял инициативу в свои руки князь Далматий.– Завтра же мой секретарь подготовит приказ, ты примешь присягу и получишь аванс и оружие. И с завтрашнего дня ты начнешь службу под началом Тврита и Уртха. А пока можешь отдыхать!
– Почему завтра? – тут же капризно надула губки молодая женщина.– Почему не сегодня? День только начался, а подобные приказы составляются быстро.
– Нет! – Князь повернул голову, через плечо обжигая собеседницу взглядом.– Сегодня после полудня у меня прием эльфийских послов. Вряд ли наш новый ратник захочет встретиться с убийцами своей родни!
– А мне кажется, что он очень этого желает,– молодая женщина улыбнулась,– он пылает жаждой мести…
– Не все светловолосые – воины и убийцы, госпожа,– подал голос Хаук.
Молодая женщина воззрилась на него с неподдельным интересом. Она даже подалась вперед. Еще чуть-чуть – и сойдет с помоста ему навстречу.
– И все равно,– промурлыкала она,– я думаю, тебе захочется побыстрее ознакомиться с жизнью твоего нового дома. А как еще это можно сделать, если сутки просидишь в казарме? Если ты будешь почаще бывать во дворце, даже в самых потайных его уголках, ты сможешь сам во всем разобраться… и кое-что сделать. Не так ли?
Княгиня уставилась прямо на него. Яркие полные губки чуть приоткрылись, между ними мелькнул кончик язычка, а в глазах сверкнуло выражение, которое мгновенно разгадали двое из четырех мужчин. В неведении остался только сам князь, ибо сидел к ней спиной, да сам Хаук, который так и не поднял глаз на лицо молодой женщины.
– Вы можете быть свободны до завтра,– распорядился князь Далматий.– Завтра в это же время, Тврит, построй свой десяток во дворе, чтобы все слышали присягу их нового товарища по оружию!
Десятник низко поклонился. Уртх и Хаук повторили его движение, и все трое попятились под строгим взглядом князя к дверям.
