Маленькая повозка опустилась с холма и опять поехала прежней дорогой, направляясь в Сан-Франциско. Она доехала до ручья, но и там старик не хотел подождать ее, а пошел к ближайшим высоким холмам, с которых хорошо видна была вся Миссия, и там же начинался лес. Но теперь он уже сидел, положив около себя ношу, и вытирал пот с пылающего лба.
Тем временем по дороге уже редко кто встречался: только изредка проезжали отдельные всадники.
Дорога круто поднималась вверх, и телега двигалась очень медленно. Мать Георга вышла из телеги и шла с девочкой сзади телеги, опираясь на руку сына. Георг тем временем рассказывал ей вкратце о своих приключениях, и она с наслаждением внимала, прислушиваясь к голосу дорогого ребенка, которого уже считала почти потерянным, и вдруг так неожиданно он был ей возвращен, и теперь она восторженно в него всматривалась, видя его около себя здоровым, бодрым и сильным.
Таким образом беседуя, достигли они верхнего гребня горы, от которого пошла несколько лучшая и ровная дорога. Там, немного в стороне от дороги, около двух узлов и винтовок, сидел старик, поджидая приближающуюся группу. Когда к нему подошел Георг, он казался страшно бледным и безмолвно смотрел на землю, опустив глаза вниз.
Тем временем отец Георга достаточно уже узнал из рассказа мальчика, чтобы прийти к убеждению, какой громадной благодарностью он обязан старику. Свернув немного с дороги, чтобы не мешать проезжающим, он бросил поводья на шею терпеливого животного, и все пошли к тому месту, где сидел старик.
- Вот он, тот самый добрый человек, - воскликнул Георг еще издали, - без помощи которого я никогда бы вас не нашел. Вот он, тот чудный человек, который заботился обо мне, как родной отец о сыне!
Старик встал, а быстро подошедший к нему отец Георга схватил его руку и, горячо потрясая ее, глубоко тронутый, с большим чувством сказал:
- Милейший господин, я, право, не знаю, как выразить вам мою глубокую благодарность за все, что вы сделали для моего сына. Я всю жизнь буду благословлять вас. Дай Бог, чтобы вам доставило утешение и внутреннее удовлетворение сознание, что вами глубоко осчастливлены добрые люди и вечно будут вам благодарны.
Старик держал в руках протянутую ему руку крепко, точно в железных тисках, и смотрел при этом на говорившего своими ясными голубыми глазами, но не говорил ни слова; затем взор его устремился на женщину, подошедшую уже довольно близко.
Она так же, как и муж, спешила пожать руку старика и уже протянула руку. Но вдруг рука ее так и повисла в воздухе; она смотрела в упор и с каким-то испугом на старика.
Он, медленно взяв ее за руку, почти прошептал:
- Мария!
- Отец! Отец! - вскрикнула вне себя от радости женщина и, рыдая, бросилась на грудь старика.
- Дедушка! - вскрикнул Георг в радостном изумлении, радости и испуге, не зная, происходит ли все это наяву или во сне. - Как же это, - думалось ему, - прошло так много времени, а дедушка мне ни слова не сказал и допустил искать себя, точно булавку, по всему Сан-Франциско?
- Дитя мое! Дорогое дитя мое! - говорил старик, беспрестанно целуя лоб дочери, голова которой покоилась на груди его. Обняв дочь одной рукою, он протянул другую руку отцу Георга и растроганным голосом, с чувством сказал:
- Добро пожаловать в Калифорнию, Джон Уклей! Приветствую твой приезд. Отец такого отважного молодца, как этот юный охотник, тоже должен быть славный человек, и я благодарю Бога, что он здесь свел нас всех вместе, и надеюсь, что мы никогда уже на расстанемся.
- Мой милый, добрый отец! - ответил отец Георга.
- Если злые люди, в чем я теперь убедился, - продолжал старик, - поселили раздор между нами, то да простит им Бог, который сделал их орудием своих предопределений, чтобы устроить впоследствии все к лучшему. А теперь позвольте старому Гарди позаботиться о том, чтобы отныне вы не терпели никакой нужды и заботы; да, пожалуй, и этот молодчина уже кое-что для этого подготовил.
Мужчины сердечно и безмолвно пожали и потрясли еще раз руки друг другу; вслед за тем старик, протянув правую руку мальчику, сказал:
- А все-таки, милый мой, нам придется еще раз съездить в Сакраменто, хотя, конечно, не сегодня. Не оставлять же там нашего пони и нашего Москито.
- Однако дедушка, - воскликнул Георг, ты нехорошо поступил со мной. Зачем же ты сказал, что твоя фамилия Фальш?
- Ну что же? - усмехаясь, возразил старик. - Разве я сказал неправду? Разве это действительно не была ложная фамилия?
- Да, если ты имел это в виду, - с огорченным выражением сказал мальчик, - тогда, пожалуй, это верно.
Старик взял на руки маленькую Марию, которая нисколько его не боялась, целовал, ласкал ее, называя своей милой маленькой калифорнийкой. Солнце было уже близко к закату, прежде чем счастливая семья вспомнила о том, что пора ехать дальше.
