В эту минуту черный бык со всей силы накинулся на спасающегося бегством медведя, но как раз в это время тот поднял вверх задние лапы, и бык не попал в серого, а со всего размаха хватившись о бревна ограды, обломал себе рога и, ошеломленный, упал на песок почти замертво. В то же мгновение поднял гризли голову вверх. Правой передней лапой он еще выше захватил верхний край ограды, а другой лапой даже захватил одну из скамеек, и в следующий момент мог уже быть наверху, за оградой.
Так как он все это время беспрерывно ворочал головой, оба охотника не решались стрелять, не имея неподвижной цели. Теперь же, когда он забросил на забор заднюю лапу, на минуту голова оставалась в покое. В действительности это длилось только одно мгновенье, но этого вполне было достаточно: в один и тот же момент, до такой степени одновременно, что, казалось, сделан был только один выстрел, а не два, оба спустили курки. Пули попали в бывшего уже в двух шагах от них медведя через глаз прямо в мозг.
В момент выстрела, в последней борьбе за существование медведь еще держался за ограду; но вдруг веки его опустились, лапы беспомощно повисли, и серый полетел обратно на арену, из которой только что с таким трудом выбрался…
Невообразимая сумятица царила в зале. Часть зрителей, хотя и слышавшая два выстрела, но тем не менее не знавшая о том, что медведь навсегда обезврежен, выскочила на улицу и разбежалась во все стороны, распространив страшное известие по всему поселку, вызвавшее у всех страх и ужас.
Повсюду встречались бегущие женщины с детьми, искавшие убежища в каком-либо надежном доме; скакали во весь дух с распущенными поводьями всадники, мчались вырвавшиеся лошади, и тревожные, полные страха возгласы: «Медведь! Медведь!» - беспрестанно раздавались по всем улицам от одного края Миссии до другого.
А между тем в самом цирке раздавались крики радости и восторга. Энтузиазм овладел теми, кто не успел убежать из цирка и таким образом оказался свидетелем счастливого исхода двух выстрелов. Раздавалось громовое «ура!», теперь, понятно, обращенное по адресу двух стрелков. Даже янки был доволен, что дело окончилось таким образом, потому что, если бы медведь бежал, то, конечно, он был бы для него навсегда потерян. Теперь же, хотя четвертого боя и не удалось устроить, но зато мясо и кожа дадут ему порядочные деньги, и этим приходится быть вполне удовлетворенным.
Все теперь устремились к обоим стрелкам, стоявшим совершенно спокойно на прежних местах и не торопясь снова заряжавшим свои винтовки. В особенности всем хотелось пожать руку мальчику, показавшего такое спокойное, хладнокровное мужество. На арену битвы, залитую теперь кровью, никто уже не обращал внимания; притом она была далеко не привлекательна.
В громадной луже крови, в центре арены, лежал уже бездыханный пятнистый бык; почти в таком же положении находился черный бык; он был до такой степени изувечен, что его пришлось тотчас прирезать. На волков тоже не обращали ни малейшего внимания. Едва отворили ворота, как они бросились между ног публики, испуганно от них отпрянувшей, и во весь дух пустились к ближайшему лесу, улепетывая так, как будто за ними гналась тысяча врагов.
Но никто уже на них не обращал внимания, за исключением янки, бранившего своих рабочих за то, что так опрометчиво выпустили на свободу зверей, с таким трудом добытых им. Зрители спешно расходились, некоторые обратно в Сан-Франциско, а другие разбрелись по трактирам потолковать о приключениях сегодняшнего дня и об испытанном удовольствии.
Георг также, вместе со своим старым другом, собрался в обратный путь. Было еще немногим менее четырех часов, и у них было совершенно достаточно времени, чтобы прийти к пароходу до его отплытия. Но они намерены были прибыть туда на полчаса раньше, чтобы иметь возможность хорошенько пересмотреть всех пассажиров.
Понятное дело, прежде всего направились они к тому месту, где привязали Гектора, и бедное животное, целыми часами страшно здесь скучавшее, было в восторге, увидев своего молодого хозяина. Гектор высоко подпрыгивал, обнимая его лапами, лизал руки, визжал, выл, забегал вперед и опять быстро возвращался с громким, радостным лаем. Георг едва в силах был от него отделаться.
Однако оказалось, что об уходе из Миссии нечего было и думать. Весть о том, что старик вместе с мальчиком убили медведя и таким образом предотвратили большое несчастье, с быстротою молнии распространилась от одного к другому, и всякий, кто с ними встречался, подзывал их и желал приветствовать их и чем-либо выразить свое расположение к ним. Они упросили наших друзей войти в питейную палатку и заставили их выпить стакан вина в честь успешного исхода дела, и, если бы не упорное их сопротивление, им бы пришлось пить по стакану с каждым из присутствовавших.
