Два месяца Георг и его спутник пробыли в горах, работая не покладая рук. Хотя они и зарабатывали достаточно для удовлетворения насущных потребностей, но счастье не пожелало им улыбнуться, как в былое время. Кроме того, теперь у Георга было уже родное место, куда его сильно тянуло. Словом, суровая жизнь в горах ему скоро надоела. В свою очередь, и спутник его уже не в первый раз пробовал счастье в горах, но ему постоянно не везло, как и в этот раз. Как только в один прекрасный день оба они пришли к заключению, что они дома, работая спокойнее и равномернее, зарабатывали если не больше, то ни в коем случае не меньше, чем здесь, в горах, - они продали палатку, орудия и снаряды вновь прибывшим переселенцам и тотчас возвратились обратно на ферму, где были приняты с восторгом.
С этого дня Георг уже не покидал больше родителей. Земледелие в Калифорнии процветало и принимало все больший размах. Помогая своему отцу и дедушке обрабатывать землю и ухаживать за скотом, мальчик с годами из маленького золотоискателя превратился в опытного земледельца и дельного фермера. Поэтому соседи относились к нему с любовью и полным уважением, а родители гордились им.
Прекрасный теплый майский день сменил наконец весенние грозы. Благоухание гигантских сосен, кедров и дубов смешивалось с запахом длинных лиан, переплетавших могучие стволы. Яркие солнечные лучи, золотившие вершины деревьев, не проникали в самую чащу леса, до того были густы их величавые кроны. В полумраке кустарника у подножия громадного кедра расположились несколько человек, весьма довольных свежестью и темнотой места отдыха.
- Здесь забавно делиться тайнами! - весело сказал один из них. - Нарочно такого прекрасного убежища не устроишь! С одной стороны нас прикрывает тянущееся вдоль реки болото, а с другой - терновник.
Это был настоящий Геркулес, с открытым, смелым лицом. В глазах его так и светились отвага и удаль. Синяя суконная блуза, облегавшая могучий стан, была сильно потаскана и в нескольких местах покрыта пятнами крови убитого и только что освежеванного оленя, шкура которого висела неподалеку на сучке дерева. Старая, помятая касторовая шляпа валялась у ног охотника, обутых в заплатанные мокасины из буйволовой кожи.
Около него стоял, прислонившись к дереву, другой спутник, на вид гораздо более прилично и чище одетый. Бродячая жизнь прерий еще не успела наложить на него своего отпечатка, да и его крайняя молодость, лет семнадцати - восемнадцати, ясно показывала, что он еще недавно покинул родительский кров.
Третий собеседник принадлежал, по-видимому, к зажиточным фермерам Дальнего Запада. Опрятная одежда, вычищенные сапоги, новая шляпа и вежливое обращение смягчали впечатление, производимое его грубыми спутниками.
- Хотел бы я знать, куда запропастился этот проклятый Рюш? Черт бы его побрал, обещал прийти с восходом солнца, а мы его ждем здесь уже больше трех часов! - воскликнул молодой собеседник. - Будь он проклят, обманщик несчастный!
- Чего вы ругаетесь: ведь от этого он раньше не придет! - возразил фермер. - А впрочем, - нетерпеливо добавил он, - мне тоже надоело ждать его. В десять часов я должен быть на проповеди, а для этого нужно пройти шесть миль!
- Вы ловко умеете соединить два совершенно неподходящих занятия - говорить проповеди и заниматься конокрадством! - не без иронии заметил охотник. - Впрочем, воскресенье довольно плохой день для вашего второго занятия. Ну, да как бы там ни было, вы мне надоели своими нравоучениями, нас ведь вы не заморочите своим напускным благочестием!
- Не горячитесь, молодой человек, - сказал невозмутимо фермер, - а посмотрите-ка лучше на вашу собаку. Мне кажется, она что-то почуяла.
Действительно, лежавшая невдалеке черная собака привстала, понюхала воздух, негромко полаяла и опять улеглась на прежнее место.
Охотник, следивший за движениями собаки, тотчас же поднялся.
- Она почуяла своего, раз не трогается с места. Это, конечно, Рюш! А, вот и он! Послушайте, Рюш, мы собрались здесь вовсе не затем, чтобы нас здесь кусали комары да древесные клопы!
Показавшийся из-за деревьев человек был зрелых лет. Костюм его, как и у фермера, был чист и опрятен. У пояса висели два мешка - с порохом и пулями, а через плечо - длинный карабин.
- Мое почтение, друзья! - приветствовал он ожидавших его товарищей. - Простите, что заставил вас ждать, но, право, я не мог раньше прийти. По дороге мне попались Браун, старикашка Гарпер и индеец, а я вовсе не хотел, чтобы они знали, куда я иду. Очень уж они проницательны. Что же касается проклятого краснокожего, то пора бы хорошим ружейным выстрелом избавить наши леса от этой твари. Да, вот что, Коттон, - добавил он, довольно сердито обращаясь к охотнику, - перестаньте, пожалуйста, звать меня этим несчастным именем. Ведь если его услышат посторонние, то меня тотчас же вздернут на виселице. Я теперь Джонсон!
