- Небылицы? Да какого же черта вы всегда слушаете их с разинутыми от удивления ртами, если знаете, что я рассказываю неправду? Нет, право, не стоит больше вам ничего рассказывать. А как обстоят дела с виски?
- Его только что принесли, и как вовремя. Виски поможет нам проглотить рассказанную вами историю, Баренс. - сказал Куртис. - Теперь я в свою очередь расскажу, что случилось со мной прошлой ночью. Предупреждаю, что это будет чистейшая правда! Чего вы ухмыляетесь, Баренс?
- Да знаете ли, я никогда не начинаю рассказов с такими предисловиями и никогда заранее не стараюсь уверять слушателей, что мой рассказ чистейшая правда. Делать так - значит наверняка возбуждать ненужные сомнения у своих слушателей. Примите себе это за правило, Куртис! - наставительно сказал тот.
- О, вам-то этого действительно не нужно делать, - с улыбкой сказал судья, - потому что ваши истории, с предисловием они или нет, будут иметь одну и ту же судьбу у слушателей. Рассказывайте, Куртис, не смущайтесь. Да не забудьте оставить немного виски, чтобы промачивать горло во время рассказа.
- Вчера вечером, - начал Куртис, - я шел по берегу Литл-Джен, отыскивая свиней, которые, по словам Баренса, бродили в этих местах, тех самых свиней, в поисках которых мы наткнулись на труп Гитзкота. Несколько раз за то время, когда я бродил по лесу, я натыкался на кабаньи норы, но ни разу не находил там обитателей. Наконец, когда совершенно стемнело, я заметил, что в чаще деревьев что-то шевелится, и, представьте мою радость, увидал там старую свинью с десятью поросятами. Одиннадцатого, вероятно, съели медведи. Как только я заметил, что свинья носит метку своего хозяина - дыру на правом ухе и рассеченное левое, - я высыпал перед ней из захваченного мешка маис и постарался отыскать на ночь удобное местечко, теперь, в такую темень, ничего нельзя больше предпринять. Признаться, я не очень то люблю болота Литл-Джен. Они и сыры, и неудобны, не говоря уже о целой массе всяких жужжащих, кусающихся и жалящих насекомых, тучами висящих над болотом. После долгих тщетных поисков сухого местечка, я нашел его наконец, развел огонь и улегся на землю. Собак со мной не было, потому, во-первых, что я боялся испугать свиней, а во-вторых, и не собирался охотиться. Усталость была так велика, что я почти тотчас же заснул. Сколько времени я спал, не знаю, чаща была настолько густа, что из-за нее нельзя было различить звезд. Вдруг я проснулся от странного предчувствия. Казалось, что кто-то приближается к тому месту где я лежал. Я тотчас же приподнялся и насторожился, потом, зарядив ружье, прицелился в ту сторону, откуда послышался шум, и стал ждать. Я подумал, что все это мне почудилось во сне, и опять улегся на землю. Признаюсь, я чувствовал себя не особенно-то важно. А вдруг, думал я, мне придется иметь дело с пантерой. Это ведь легко могло случиться, а в такую темень да без собак трудно было что-нибудь поделать с хищным зверем. Несколько времени я колебался, потом, прислушиваясь внимательнее, как будто опять стал различать какой-то шум. Сдернув платок, которым я прикрыл лицо, чтобы защититься от комаров, я почувствовал, что около меня стоит какое-то живое существо, теплое дыхание которого ясно ощущалось на лице. Сквозь легкий ночной полумрак, окутывавший меня, я рассмотрел какой-то черный силуэт, склонившийся надо мной. К моему великому удивлению и страху, наклонившееся надо мной существо оставалось неподвижным. Я прислушивался, теперь несколько успокоенный тем, что это не могла быть пантера, в противном случае я был бы уже мертв. В то же время я положительно терялся в догадках, что это было за существо. К несчастью, мне нельзя было даже вытащить нож, заткнутый за пояс, чтобы защищаться от врага, сражаясь с ним, как подобает порядочному охотнику, грудь в грудь. Итак, я неподвижно, как труп, лежал без движения на земле, пристально вглядываясь в наклонившуюся ко мне черную фигуру, глаза которой так и светились в темноте. Вы все знаете, я не из трусливого десятка, но, признаюсь, в эту минуту дрожал, как лист, до такой степени был напуган, и всякое животное могло бы безнаказанно броситься на меня.
- Да говорите же скорей, что это такое было? - разом воскликнули слушатели.
- Что было? - продолжал Куртис. - Я увидел над своей головой сияние звезд, и вдруг дыхание подозрительного существа перестало согревать мне лицо. Через минуту мой темный посетитель удалился, и только легкий треск ломавшихся под его ногами сухих ветвей указывал, что он действительно ушел. Я тогда вздохнул свободно, как человек, избегший смертельной опасности.
- А что было с вашим огнем?
- Он едва тлел. Это произошло оттого, что я выбрал недостаточно сухое место.
- Что же вы потом стали делать?
- Подробностей приключения припомнить не могу. Знаю только, что я собирался или вытащить нож и положить его возле себя, или держать в руке наготове, потом хотел прислониться к дереву и стоять так до конца ночи, но странно, что ничего этого не сделал, а преспокойно опустился на землю и заснул. Когда я открыл глаза, был уже день.
