- Весьма странно, - заметил судья. - Что это за животное посетило вас?
- Вы находите это странным? - спросил Баренс. - Если бы я стал вам рассказывать такой случай, вы, наверное бы, не дослушав и половины, расхохотались мне в лицо и назвали бы лгуном, а тут человек сочиняет такие фантастические рассказы, а вы находите это только странным!
- Я стал тогда отыскивать следы, - продолжал Куртис, не смущаясь словами Баренса, - но долго не мог ничего найти, так как земля сухая, на ней навалено столько листьев, что положительно нельзя различить никаких следов. Наконец, после долгих поисков, невдалеке от того места, где я улегся на ночлег, я нашел берлогу старого медведя и убедился, что именно он и был тем странным существом, так напугавшим меня.
- О, это нисколько не удивительно, это даже входит в привычку у медведей, - сказал Смит. - Несколько лет назад у меня был ручной медведь. Так он по ночам часто вставал, чтобы подойти к моей постели и смотреть на меня в упор, когда я спал.
- Ваш рассказ, дорогой Куртис, - сказал судья, - напомнил мне о вашем обещании достать мне медвежонка. Жене давно хочется иметь его. Теперь весна. Это, пожалуй, лучшее время для выполнения вашего обещания.
- Ну, я начинаю бояться, что не сдержу своего обещания, потому что теперь эти маленькие негодяи бегают быстрее лошадей. Вот уже с месяц я ношусь во все стороны, рассчитывая поймать его для вас. Я побывал даже в горах, заглядывал во все пещеры, но не нашел ничего. Я бы и сам не прочь завести одного медвежонка у себя на дворе. Право, эти маленькие животные бывают иногда очень забавны.
- Вот глупости, - вмешался Баренс. - Эти проклятые медвежата скоро становятся невыносимыми. В первый же год они начинают бедокурить, бьют посуду, переворачивают кастрюли, сдергивают со стола скатерти и все, что на них находится, кусают свиней, обижают собак и обдирают деревья. Я, признаться, терпеть не могу этих беспокойных животных; есть много других, гораздо более безопасных и интересных. Во время моего пребывания в Северной Каролине я держал у себя ручную селедку, которая везде следовала за мной, куда бы я ни пошел. Она ходила за мной по пятам по всему дому.
- Ха, ха, ха, Баренс, погодите хоть минутку, дайте опомниться! - воскликнул судья, надрываясь от смеха. - Ваша фантазия не знает никаких пределов. Селедка, ходящая по суше! Да как же она могла жить?
- Как! - возмутился охотник. - Как она могла жить, спрашиваете вы? Да очень просто! Вы ведь сами прекрасно знаете, что всякое животное может приучиться жить везде, где только придется. Ну вот, и эта селедка так же. Ее поймали очень молодой на песчаной отмели, и с тех пор она не видала соленой воды. Нужно было только раз в день подержать ее немного в мокром песке. У меня есть теперь дома поросенок, - продолжал Баренс, не давая возможности слушателям опомниться и что-нибудь возразить ему, - который, вот поистине удивительная штука, покрыт пятнами, как молодая лань, а хвостик его до того завернут кверху, что несчастное животное вот уже три недели как не может коснуться земли задними ногами.
- Да здравствует старый Баренс! - закричал Куртис.
- Несколько дней назад я чуть-чуть не достал для вас медвежонка, судья, - сказал Кук, придвигаясь к столу. - Истлей, принесите-ка сосновых сучьев или хоть стружек. Здесь стало так темно, что я даже не вижу, есть виски в моем стакане или нет.
- Каким же образом он увернулся ог вас? - спросил судья.
- Я ехал в Ливинсбург и уже в семи-восьми милях от цели своего путешествия, при переезде через поляну, заметил в высохшем русле ручья медведицу и медвежонка, искавших себе пищу. Со мной, правда, было ружье, но, к несчастью, незаряженное, я и ехал-то в город именно затем, чтобы отдать его в починку. Остановив лошадь, я не знал, на что решиться. Что мне делать? Возвращаться домой за другим карабином? Но я успел отъехать от дома уже очень далеко. Забежать к знакомому за ружьем? Но ближайший из фермеров жил милях в четырех от этого места. Пока я скакал бы туда за оружием да возвращался на место, медведица с маленьким, несомненно, не стала бы дожидаться и ушла в чащу. Я решил сделать так. Прислонил ружье к дереву, рассчитывая позабавиться испугом зверя в ту минуту, когда он заметит меня, затем, не слезая с лошади, пробрался сквозь кустарник, который, по счастью, был не очень густ, потом поехал напролом прямо вперед, листья же были не очень сухи и не производили большого шума, а животные были очень заняты и за таким занятием не заметили моего приближения до того момента, когда, подойдя к медведям шагов на десять, мой пони заржал, почуяв зверей. Медведица тотчас же с быстротой молнии бросилась вперед. Потом, обхватив лапами толстый сук дерева, собиралась, казалось, влезть на него. Я поскакал вслед за ней, а в тот момент, когда она остановилась, мой добрый конь, легко перескочив через пень, чуть не коснулся ее своей мордой. Старая ведьма в страшном ужасе пустилась бежать без оглядки. Мой охотничий клик до того испугал ее, что она мчалась от меня, как паровоз на всех парах.
