- Да, мне об этом говорила сама м-с Робертс.
- Я думаю, что Роусон сегодня не может поспеть сюда вовремя, - вмешался какой-то фермер. - Проповедник поехал по своим делам в Арканзас.
В это время подъехали Робертсы. Дамы бросились навстречу, и среди расспросов, взаимного осматривания туалетов и разговоров не заметили, как прибыл и сам мистер Роусон.
Проповедник был очень бледен, и насильственная улыбка, которую он старался изобразить на своем лице, не могла скрыть его взволнованного состояния. Одна его рука висела, как плеть.
- Мистер Роусон! - обрадовались увидавшие его дамы. - Что с вами? Вы страшно бледны, уж не больны ли вы?
- О, не беспокойтесь, не беспокойтесь! Я просто устал после длинного переезда, который мне пришлось совершить.
С этими словами Роусон подошел к Марион, чтобы поздороваться с ней, и та сразу заметила его повисшую руку.
- Не ранены ли вы, мистер Роусон? - спросила она.
- О нет! - ответил проповедник. - Это ушиб, полученный вчера, когда я упал с лошади. Она споткнулась о дерево, лежавшее поперек дороги, и сбросила меня на камень, я поранил себе руку. Незначительная рана, но из-за ночного холода и сырости рука так распухла, что мне трудно ею владеть.
Дамы обступили проповедника, высказывая ему свои сожаления, предлагая перевязать руку, обещая дать какую-то особенную мазь.
- Благодарю вас, дорогие мои, - отвечал Роусон, - за ваши попечения, но, право, это и так пройдет. А теперь пора приступить к молитве: это самое лучшее лекарство от всех болезней.
- Не лучше ли будет совершить богослужение в комнатах? - спросила мистрис Мулине. - Здесь, пожалуй, будет очень холодно.
- Нет, - ответил Роусон. - Слушателей слишком много, чтобы все могли там поместиться.
При этих словах он покосился в сторону отдельной группы, расположившейся под деревом. Она состояла из мужчин-фермеров, среди которых находились наши старые знакомые: Куртис, Баренс, Робертс, купец Гарфорд и другие.
Дамы, поняв его намерение заставить мужчин хоть невольно послушать проповедь, тотчас же согласились.
В это время среди группы мужчин раздались крики изумления. Они относились к выскочившему из-за кустов молодому человеку с бледным расстроенным лицом.
- Гольвей, что с вами? Вы бледны, как полотно. Что такое случилось?
- О, - воскликнул перепуганный юноша. - Я видел страшные вещи. В старой хижине, там, на берегу реки…
- Ну, что же? Что там такое? - посыпались на него вопросы.
- Подождите, дайте немножко вздохнуть, я совсем запыхался от бега. Там… в покинутой хижине… я видел… О, даже при одном воспоминании я содрогаюсь от страха… я видел труп индианки…
- Как? Что? - раздались возгласы. - Алапаги, жены Ассовума? Не может быть! Это ужасно!
Все были поражены этим страшным известием; но кому и зачем понадобилось убивать ни в чем не повинную женщину?!
- Да рассказывайте же скорее, в каком положении вы ее нашли? Кто ее убийца? Как это все случилось?
- Я ничего не знаю, - отвечал Гольвей, - я бежал сюда, как сумасшедший, потратив на дорогу всего десять минут. От страха у меня точно крылья выросли.
- Ну, ну, отдыхайте и рассказывайте.
- Так слушайте, - сказал передохнувший немного Гольвей. - Вчера я охотился в лесах недалеко от реки, но замешкался и остановился на ночлег в камышах, у берега. Вы знаете, что я не из трусливого десятка и не раз мне приходилось проводить ночь под открытым небом. Вчера же мною овладел какой-то непонятный страх, я развел большой костер. Однако все было спокойно, лишь собака принималась несколько раз лаять. Что касается меня, то мне только раз послышалось фырканье лошади. Под утро я отправился отыскивать челнок. Но долго не мог найти этой лодки. Напрасно я осмотрел все закоулки, заливчики и бухты - я не нашел ничего, кроме повешенного на суку дерева платка с провизией, забытого, вероятно, каким-нибудь охотником. После тщетных поисков я решил подняться по реке мили на две, где, как я знал, была другая лодка. После получаса ходьбы я заметил большую стаю коршунов, сидевших на деревьях. Я остановился узнать, зачем они здесь расселись. По моим предположениям, неподалеку где-нибудь медведь растерзал пекари, - я увидел медвежьи следы. Вскоре показалась хижина, в которую и вошел. Великий Боже, что за картина представилась моим глазам! Как сумасшедший, говорю вам, я бросился на ближайшую ферму, где и узнал, что все собрались здесь на проповедь. Я бросился сюда и…
- Но где же Ассовум? - спросил Робертс. - Быть может, он, напал на следы убийцы и…
- И бросил свою жену без погребения? - перебил его Баренс. - Нет, не может быть!
- Не сам ли Ассовум и сделал это? - спросил Смит, один из ревностных слушателей Роусона. - Краснокожему не нравилось, что его жена посещает наши собрания!
- Я готов голову отдать на отсечение, что он этого не мог сделать! - возмутился Робертс. - Я знаю, как он любил ее. Однако медлить нельзя; время проходит, а до хижины неблизко. У вас есть факелы, Мулине?
- Сколько угодно! - ответил фермер. - Я их наготовил, собираясь на будущей неделе на охоту. Ну что ж, мы воспользуемся ими сегодня. А где мистер Роусон?
