Браун сходил на двор за своим плащом и седлом, которые и разложил перед камином, намереваясь здесь устроить себе постель на ночь. Поужинав куском дичи и маисовой лепешкой, молодой человек растянулся на своем жестком ложе, как будто это была самая мягкая и покойная кровать.
Греясь перед ярко пылавшим огнем камина и наслаждаясь ощущением покоя после долгой езды, Браун предался своим размышлениям, в которых главное место занимала, конечно, Марион.
Мало-помалу образы стали расплываться, мысли туманились, и Браун заснул, шепча имя любимой девушки.
Браун проснулся около полуночи от порывов холодного ветра, врывавшегося в каминную трубу, огонь уже погас. Он перенес постель в противоположный угол, думая проспать там еще несколько часов. Но едва он успел отодвинуться в темный угол, как снаружи раздались чьи-то голоса. Браун не верил, конечно, рассказам негров, но все-таки приготовился к всевозможным случайностям, зарядив ружье и вынув нож. Затаив дыхание, он чутко прислушивался, но все было тихо.
Вдруг дверь в хижину распахнулась, и кто-то произнес:
- Черт бы побрал эту проклятую развалину, я никак не мог найти ее в темноте! Что за убийственная погода! Вот самое подходящее время для наших предприятий.
- Да, - отозвался другой голос, - благодаря этому дождю наши следы окончательно пропадут.
- Тем не менее этот проклятый дождь промочил меня до нитки. Не развести ли огонь?
- Это будет трудно сделать без сухого хвороста и топора. Днем, уходя отсюда, я оставил под золой горячие уголья, а теперь они так же сыры, как и земля. Однако нам нельзя долго оставаться здесь, я должен к утру быть у своей фермы.
- А вы не думаете, что было бы лучше привести наших лошадей сюда? - спросил опять тот же голос.
- Нет, мне бы не хотелось оставлять здесь лошадиных следов!
Браун, несмотря на подозрительные слова о дожде как о благоприятной погоде дня каких-то «предприятий», хотел выйти из своего убежища, но последние слова заставили его изменить решение. Зародилось подозрение, не конокрады ли это.
Браун приготовил нож, он знал, что бандиты, если откроют его, ни в коем случае не станут церемониться.
- Когда вы думаете вернуться?
- А, право, не могу сказать точно. Вероятно, недели через три. Я отправляюсь теперь очень далеко.
- Не забудьте сделать то, о чем я вас просил, когда будете у маленького ручейка, протекающего около моего дома. Если Регуляторы найдут около моей фермы следы, они ее тщательно обыщут, а это крайне неприятно будет и вам, и мне.
- А мне-то почему?
- Ну, раз они что-нибудь найдут, тогда прощай наши лошади, а следовательно, и ваши барыши, да заодно, пожалуй, и наши головы!
- А, ну то-то, я было подумал кое-что другое. Полно, не бойтесь! Все предосторожности будут, конечно, приняты. Когда я сведу в нужное место лошадей, вернусь, и тогда мы поделим добычу. Хотя вы должны полностью доверять незнакомцу, который придет к вам от меня за лошадьми, однако денег у него не берите, я лучше после сам их получу.
- Хорошо, а что, этот человек знает дорогу к моему дому?
- Конечно. Он же мне и указал ее!
- Но как я узнаю, что это именно тот человек?
- Когда он подойдет к вам, то спросит: «Дорога в Фурш-ла-Фав?», а вы ему отвечайте: «Река протекает мимо моего дома». Затем он скажем вам: «Хороши ли окрестные пастбища?» Наконец, когда он попросит у вас «дать ему стакан воды», вы можете больше не сомневаться, что это именно и есть тот человек.
- Вот и прекрасно! Лишние предосторожности не помешают. Ведь у меня могут в это время быть не только соседи, но и моя воспитанница, которая не должна ничего знать. О наших тайнах знает только моя жена, да и то я нахожу это опасным. Итак, прощайте, дружище, спокойной ночи. Мне пора. Как это вы рискуете оставаться в доме, про который рассказывают.
- О, это детские сказки, не больше!..
- Но что с вами? Чего вы насторожились?
- Мне послышался топот лошади.
- Этого не может быть! Наши лошади привязаны больше чем за четверть мили отсюда. Ну, теперь, кажется, дождь перестал, идем!
В хижине воцарилась мертвая тишина. Браун ломал голову над вопросом, что это были за люди и какие они вели дела. Наконец он решил получше воспользоваться оставшимся временем, накрылся с головой одеялом и заснул. Ему опять приснилась Марион. Она, казалось, избегала объятий своего жениха, а тот употреблял все усилия, чтобы поймать ее. Наконец он схватил молодую девушку, которая, придя от этого в ужас, кричала о помощи среди темной ночи и бури.
Браун, полуочнувшийся от страшного сна, сбросил с себя одеяло и встал. Он все еще недоумевал, действительно ли слышал крик или это ему приснилось.
Начинало рассветать.
Браун вышел из хижины, оседлал лошадь и немедленно тронулся в путь.
Первые признаки утра, бодрящий предрассветный ветерок и быстрота езды вернули прежнее расположение духа.
Вдруг из-за поворота тропинки Браун лицом к лицу столкнулся с каким-то человеком.
- Ассовум! - воскликнул он. - Как я рад вас видеть! Куда вы идете?
- Теперь я уже пришел! - ответил индеец, пожимая руку Брауна.
- Так, значит, вы шли ко мне навстречу? Что случилось?
