- Со своей стороны, - поддержал его Роусон, - я присоединяюсь к просьбе моего друга, безусловно ручаясь за правдивость его сообщений. Хозяйство мое еще не устроено, и я позволю себе надеяться, что мистер Аткинс не откажет моему другу в гостеприимстве.
- Об этом, мне кажется, не стоит и беспокоиться, - с иронической улыбкой произнес Браун, - мистер Джонс, так или иначе, проведет у нас несколько дней. Вот понравится ли ему это - не знаю!
- Я человек не требовательный и довольствуюсь малым, - ответил Джонс, - однако, я думаю, нам пора и в путь?
- Отправляйтесь с Богом! - сказал хозяин. - Вон ваша лошадь, мистер Джонс!
Тем временем Кук отвел своего приятеля в сторону и прошептал ему на ухо:
- Послушайте, Браун, не нравится мне физиономия этого господина!
- Потерпите немного. Когда мы приедем к Барилю, я вам сообщу по секрету кое-что!
- У вас зародились какие-то подозрения?
- Молчите пока, когда приедем, тогда и расскажу!
Всадники уже садились на лошадей, когда мулат-слуга вывел из конюшни еще двух, причем одна была под дамским седлом.
- Ого, - сказал Кук, - да у вас, Аткинс, большое сегодня сборище! Даже дамы есть!
- Эта лошадь одной из женщин-соседок, приехавших помочь жене ухаживать за ребенком. Впрочем, на ней сейчас поедет не она, а Эллен, собравшаяся навестить Робертсов.
Действительно, на пороге показалась Эллен, одетая по-дорожному, с каким-то свертком в руках. Несмотря на то что она быстро отвернулась, садясь на лошадь, Браун все-таки заметил заплаканные глаза и обратился к хозяину фермы, спокойно пережевывавшему табак, осведомляясь, что так огорчило девушку. Роусон, тоже заметивший это, сочувственно сказал:
- Бедная мисс Эллен! Отчего она плакала?
- Кто разберет девушек, отчего они плачут! - хладнокровно промолвил Аткинс. - Может быть, ее огорчила разлука с братом, а может быть, ей за что-нибудь попало от моей жены. Она, знаете, женщина, в сущности, добрая, но вспыльчивая, а Эллен иногда спорит с ней. Впрочем, на эту девушку грех пожаловаться, со временем из нее выйдет хорошая жена и хозяйка.
- Да ну, Браун, торопитесь! - нетерпеливо закричал сидевший уже в седле Кук.
Браун сел на лошадь и вместе с Куком и Джонсом тронулся в путь. Вскоре деревья скрыли всадников с глаз оставшихся.
День уже наступил. Яркое солнце нестерпимо палящими лучами обливало дом Робертса. В густых ветвях деревьев и в чашечках цветов, подобно бриллиантам, искрились последние капли росы, испарявшейся под этими жгучими потоками света.
На дворе с громким квохтаньем бродили дикие черные индейки, вылупившиеся из яиц, найденных в лесу. Марион, кормившая их с крыльца маисовым зерном, залюбовалась этими красивыми птицами, веером развернувшими свои радужные хвосты и с нетерпением толпившимися у ее ног в ожидании обычной порции пищи. В густых кустах орешника оживленно копошилась стая мелких пташек, перепархивавших с ветки на ветку, оглашая воздух неумолчными криками и пением. Серебристо-серые белки, с умными остренькими мордочками и на диво пушистыми хвостами, то и дело перелетали с быстротой молнии с ветки на ветку, вспугнутые каким-нибудь подозрительным шумом.
Обе женщины, и дочь, и мать, очень были заняты приготовлениями к близкой свадьбе. С засученными рукавами, подвязав передники, они с раннего утра хлопотали над различными соленьями и вареньями, не желая ударить лицом в грязь перед многочисленными гостями, которые должны были собраться на свадебный пир. Старания их не пропали даром, и домовитая мистрис Робертс с гордостью могла любоваться рядами разных блюд, горшков, тарелок, бутылок и банок со снедью, загромождавших столы. Женщины торопились покончить со своими занятиями, пользуясь полнейшей свободой, так как сам Робертс уехал еще с утра и они оставались вдвоем.
Скромно одетая и причесанная Марион, скрасившая свой будничный наряд только розой, воткнутой в волосы, решила отдохнуть немного и вышла на порог дома подышать свежим воздухом. Марион замечталась о чем-то и грустно поникла головой. Глаза ее были безучастно направлены на дорогу, а думы - далеко-далеко, вовсе не с тем, кому она вручала свою судьбу.
- Что, он все еще не идет? - прервала ее размышления мистрис Робертс, возившаяся с каким-то таинственным блюдом.
- Кто он? О ком вы говорите, мама? - рассеянно спросила девушка.
- Как о ком? Да все о нем же, о Саме, которого я послала с приглашением к мистеру Гарперу. Мне кажется, что ему нечего гордиться, и раз мы удостаиваем его своим приглашением, то он давно должен был бы прийти!
- Кто, матушка? Сам?
- Да не Сам вовсе, а мистер Гарпер! Что за непонятливая девушка!
- Но ведь он болен…
- Ну, так вместо него мог прийти его племянник, новый начальник Регуляторов! Ты тоже была больна, и деликатность требует, чтобы он навестил тебя. Все равно ему нечего делать!
- Что вы! Он ведь должен ухаживать за больным дядей!
