- Он меня знает так же хорошо, как и вас, мистер Браун!
- Ну, дело плохо! - огорчился Браун. - Про остальных из нас и говорить не приходится: он всех прекрасно знает. Нужно волей-неволей изменить первоначальный план!
- Погодите-ка! - радостно воскликнул Кук. - Решение найдено! Задержка на два-три дня не принесет старику особенных убытков, а семью мы возьмемся кормить за свой счет!
- О ком вы говорите? - заинтересовались Регуляторы.
- Заметили ли вы, Вильсон, повозку, проезжавшую утром мимо вашей фермы? - спросил Кук.
- Я со вчерашнего вечера не был дома, - ответил тот.
- Видите ли, какая штука, - сказал Кук, - здесь недавно проезжал переселенец из Теннесси, с женой и двумя сыновьями. Он или его старший сын с успехом могут выполнить наше поручение: ни того, ни другого Аткинс никогда не видал. Чего же лучше?
- Вот и прекрасно! - подхватил Вильсон. - Садитесь же на лошадь, Кук, и скачите за переселенцами. Надеюсь, они не откажутся помочь нам!
- Значит, дело слажено! - воскликнул Куртис, потирая руки от радости. - А что делать с неграми? Один уже пытался удрать из хижины. Если ему это удастся, он немедленно же донесет обо всем Аткинсу!
- Конечно, они способны на это! - сказал Браун. - Связать их тотчас же и запереть в дом, а вокруг него и по всем дорогам расставить часовых!
- А негритянок тоже связать?
- Ну, их можно и не связывать, а просто держать под присмотром!
- У меня для негра найдется прекрасная веревка под кроватью, - сказал Бариль. - А хорошо ли стерегут Джонса?
Он отправился к тому дереву, под которым оставили пленника, как вдруг связанный, каким-то способом освободившись от веревок, вскочил и бросился в лес. Пораженный такой неожиданностью Бариль остановился в замешательстве. Однако Вильсон, продолжавший присматривать за разбойником, бросился за ним в погоню и, догнав через несколько секунд, ловким ударом кулака по горлу повалил на землю и, несмотря на то, что Джонс оборонялся и ногтями, и зубами, снова крепко связал его.
Тем временем Кук оседлал свою отдохнувшую лошадь и, распрощавшись, отправился вдогонку за стариком пришельцем. Согласно приказу Брауна, дом и все шедшие от него дороги и тропинки были охраняемы часовыми с зараженными ружьями. Часть Регуляторов прилегла вздремнуть на траве, часть уселась в кружок, беседуя о событиях настоящего дня и ближайшего будущего, а некоторые отправились присматривать за освобожденными негритянками, которых заставили готовить обед оставшимся.
В пустынных лесах и степях Дальнего Запада, где недавно появившиеся белые переселенцы строят свои фермы и хижины нередко на громадных расстояниях друг от друга, выбирая наиболее удобные и легкие для обработки участки, соседская помощь и участие служат единственным почти средством борьбы пионеров с различными невзгодами и бедствиями… Лишенному физической и нравственной поддержки фермеру придется погибать в этой бесплодной пустыне. Поэтому-то все окрестные жители при малейшей надобности стараются оказать посильную помощь своему попавшему в беду соседу, зная наперед, что не сегодня-завтра им самим потребуется такая же помощь и что нравственно обязанный сосед не остановится, в свою очередь, ни перед чем, и поможет.
Этим только и можно объяснить, что переселенцам, живущим от соседей на расстоянии нескольких километров, удавалась обработка под хлеб девственной почвы, очистка ее от лесных великаном и пней, постройка жилищ из гигантских толстых бревен.
Все было сделано руками соседей, собравшихся сюда за десятки верст, и притом совершенно безвозмездно.
По мере того как хозяйства у всех налаживались и переселенцы начинали заводить слуг, надобность в таких размерах помощи все уменьшалась и требовалась разве при охоте да при таких случаях массовых конокрадств и убийств, с которыми одинокому фермеру тоже справиться не удавалось.
Теперь связующим соседей звеном являлись уже женщины. Беспрестанно жены фермеров, сидя верхом на лошадях, проезжали галопом, не хуже мужей и братьев, большие расстояния за какой-нибудь справкой. Был и еще один повод не разобщаться. В этих пустынных местах, где не только докторов, но и коновалов-то нельзя было сыскать ни за какие деньги, врачебная помощь и хоть какие-то познания в медицине ценились на вес золота. Правда, взрослое население Запада редко нуждалось в такой помощи, но дети частенько страдали. В таких-то случаях и собирался целый консилиум соседок, являвшихся к матери больного ребенка каждая с каким-нибудь советом и рецептом.
Такой именно случай произошел в семье Аткинсов. Хотя мистрис Аткинс за свой сварливый нрав и нелюдимость и не пользовалась особыми симпатиями у соседей, однако жены окрестных фермеров, узнав, что ее ребенок тяжко захворал, оставили личные счеты в стороне и явились с различными мазями, солями и порошками.
