Что касается возможности поохотиться, она не могла быть сколько-нибудь значительной, так как в поисках новых мест для добывания золота по лесу постоянно бродило слишком много людей, а ведь известно, что если дичь постоянно тревожат, она ищет других, более спокойных мест. Только однажды удалось старику застрелить оленя. Но если плоха была охота, зато леса предоставляли им в большом изобилии прекрасные плоды: виноградную вишню, о которой мы уже упоминали, мелкий орех, крыжовник. Даже сахар имелся на деревьях; это была особая порода ели, в высшей степени замечательная. Высокая, великолепная ель с опущенными вниз ветвями, от шести до восьми дюймов длиной, доставляла этот сахар. Он выступал только на пораненных или больных местах дерева, в особенности там, где стволы были повреждены огнем, в виде загустевшей массы темного сока, горького и негодного к употреблению, но вокруг них отлагался белый, хороший сахар. Вот этот-то сахар они собирали и клали его в чай и кофе.
Вообще здесь росло много великолепных деревьев. Сахарные ели все сплошь были более 150 футов вышиною. Но выше всех поднимались деревья, причисляемые к семейству «таксодиев», совершенно неправильно называемые местным населением «Красное дерево». Листва этого дерева похожа на листья той породы кедра, у которого листья вечнозеленые. Чудная кора этого дерева имеет красноватый оттенок, и все дерево, при его могучем росте, производит весьма внушительное впечатление. Вообще там в горах, в особенности к юго-востоку от Сакраменто, встречается много деревьев от 300 до 400 футов вышиною, тогда как наши самые высокие деревья редко достигают высоты от 100 до 120 футов.
Washingtonia Ybhantеа, вследствие исполинской вышины этого рода деревьев, получила в ботанике такое название и вполне заслуживает этого, так как одно из них обломилось и от места перелома до земли было 300 футов при 14 футах в поперечнике в месте перелома. Таким образом 300 футов длины имеет пень до места перелома! Полагают, что вся длина дерева была 450 футов. Некоторые из такого рода деревьев имеют стволы 90 футов в окружности, следовательно, 30 футов в поперечнике. Вот так деревья!
Да если бы даже в этой местности не встречались такие гиганты, все же нередко встречаются деревья, имеющие 250 футов вышины.
Кроме того, растительное царство проявило, в глазах Георга, еще одну особенность, которая ему вовсе в голову не приходила. Вскоре после того, как они поселились в рудниках, вздумал он постирать свой более чем скромный запас белья, а между тем нигде не мог добыть мыла. С раннего детства приученный родителями к опрятности, когда мыло для него было неизбежной потребностью, он уже приспособился тереть рубашки, за отсутствием мыла, речным песком, хотя это весьма вредно отзывается на прочности белья. В эту минуту к нему подошел старик и, смеясь, несколько секунд наблюдал за ним. Наконец сказал:
- Но почему же ты не возьмешь мыло?
- Мыло! - возразил Георг. - Да где же я его возьму, когда его нигде не достанешь? Во всей колонии его нельзя добыть даже за золото.
- В самом деле? - серьезно заметил старик. - Но этого быть не может!
- Да я уже разыскивал мыло решительно во всех торговых палатках! - утверждал Георг.
- И нигде не нашел?
- Ни кусочка!
- Весьма понятно - засмеявшись, сказал старик. - С какой стати торговцы будут привозить сюда то, что здесь само собою произрастает.
- Но я говорю о мыле, - возразил Георг.
- Ну да, я тоже говорю о нем же, - ответил старик. - Да вот сейчас около тебя находится большой кусок мыла.
- Около меня? - удивленно возразил Георг, с изумлением оглядываясь вокруг себя. - Нигде я никакого мыла не вижу.
- Странно! - сказал старик. - До сих пор слепым не был, а теперь вдруг ослеп и не видишь мыла, торчащего около тебя над головою не более как на шесть или семь футов.
Георг посмотрел вверх и увидел только растения с весьма тонким стволом, с верхушками из небольших стручков.
- Уж не об этих ли растениях вы говорите? - спросил он, покачивая головою.
- Разумеется.
- Так это мыло?
- Выдерни одно из них с корнем из земли.
Однако это оказалось совсем не легко. Георг попытался выдернуть, но почва оказалась твердой, и корни держались крепко. Наконец с помощью старика, ножом разрыв немного землю, Георг вытянул из земли луковицу, продолговатую, с кулак толщиной.
- Вот этим ты можешь постирать все, что тебе угодно.
- Этой луковицей? - смеясь, спросил Георг.
