Но старик, на это ровно ничего не возражая, преспокойно засучил рукава повыше, оторвал от луковицы длинный стержень, начисто выполоскал луковицу в воде и затем крепко ударил ею о ближайший камень. Когда луковица раскололась, он намочил белье и едва потер его два раза этой луковицей, как оно покрылось толстым слоем пены, совершенно похожей на мыльную. Если даже это не было настоящим мыльным деревом, но все же белье отстирывалось так же быстро и хорошо, как настоящим мылом. Старик объяснил своему молодому приятелю, что мексиканцы и калифорнийцы всегда моются только этой луковицей. Несмотря на то, что в стране имеется очень много материалов, из которых можно варить мыло, они считают такой труд совершенно излишним.
- Так вот и выходит, что я сидел около мыла, нисколько этого не подозревая! - смеясь, сказал Георг.
- Мой милый друг, - возразил на это старик, - в жизни очень часто это случается даже с людьми более сведущими, нежели мы с тобою. Еще тысячи тайн природы окружают нас, и как глубоко мы ни вглядываемся и ни изучаем силы природы, нам остается еще бесконечно много неизвестного и неизученного. Бог до такой степени богато одарил этот чудный мир, что всюду видна его все-могущая рука. Самая ничтожная, по-видимому, вещь в природе сама по себе представляется замечательно изумительной, так что жалок и ничтожен кажется человек, хвастающий произведениями своих рук.
- А все-таки как много злых людей на свете! - сказал Георг.
- Внутри их всегда таится наказание, - внушительно ответил старик. - Довольно уже того, что они не могут смело и открыто взглянуть вверх на голубое небо, и сколько бы они ни накопили сокровищ, все это ничто в сравнении с душевным спокойствием, доставляемым добрым сердцем и чистой совестью. В то время как злой в каждом встречном видит врага или предателя, злобствует и завидует всякому счастливому и всегда озирается со страхом, зная, что там, наверху, существует Бог, перед которым рано или поздно ему придется отвечать, добрый человек идет своим путем совершенно спокойно. Он каждому может смело смотреть в глаза, так как не знает за собой ни лжи, ни скверного поступка, а потому не имеет оснований постоянно опасаться быть преданным или захваченным.
Когда они беседовали, вдоль по долине по направлению к ним шел какой-то человек. Он нес кирку, лопату, шерстяное одеяло на плечах, и на боку у него висела сковорода. Он был еще на порядочном расстоянии от них, но Георг уже узнал его.
- Это тот самый человек, - сказал он, - которого я тогда упрашивал помочь моим родителям, но он требовал вознаграждение деньгами, а у меня их не было. Если бы он тогда согласился помочь мне, ни в коем случае не пришлось бы мне потерять родителей.
- Вот как? - спросил старик, внимательно всматриваясь в идущего. - Так это тот самый человек? Но ведь ты же мне, кажется, рассказывал, что у него возы, волы и при нем семья?
- Все это так и было; но, может быть, они недалеко отсюда в горах, а он пошел вперед.
В это время человек, которого узнал Георг, подошел настолько близко, что можно было вступить в разговор. Не особенно любезно кивнув головой, изобразив что-то похожее на поклон, он вдруг вскричал изумленно, узнав мальчика:
- Здорово, Георг! Откуда же ты здесь появился? Уже добываешь золото! Каким же образом выбрались твои родители из снега?
- Пока об этом, господин Гослик, одному только Богу известно! - печально и угрюмо ответил мальчик, не будучи в силах дружески взглянуть на вопрошавшего. - Когда вы отказали в помощи, мне пришлось долго бродить по лесу, ища помощи, а время уходило, вследствие чего я уже не мог разыскать родителей.
- Гм… вот как! - сказал американец, по-видимому, нисколько не тронутый упреком, который слышался в ответе мальчика. - Ну, не беда; ты их наверное скоро найдешь. Вообще здесь, в Калифорнии, каждый заботится только о себе. Найдется что-либо - ни с кем не следует делиться, а ничего не найдется, так и никакому черту нет до того ни малейшего дела. Со мною как раз в тот день, когда ты меня просил о помощи, приключилось большое несчастье, - добавил он с новым проклятием и ругательством. - Я и теперь как вспомню об этом, в ужас прихожу. Будь она проклята, вся эта Калифорния!
- Разве случилось что-либо с вашей семьей? - порывисто спросил Георг, вспоминая милую, добрую девушку, так сильно желавшую ему помочь, но не имевшую для этого ни малейшей возможности.
- С моей семьей ничего не приключилось, - пробурчал Гослик, - но от этого мне не легче, так как погиб мой воз вместе с быками. В этой проклятой долине я попал на крутой откос, и вот, когда я пробирался дорогой, опрокинулся воз и вместе с волами полетел в поток, и все пропало, все пошло к черту! Боже мой, в какую я пришел тогда ярость! С досады я бежал с того проклятого места, пока не выбился из сил.
- Что же? Это спасло воз и волов? - сухо и насмешливо спросил старик.
Гослик, быстро повернувшись в сторону старика, несколько озадаченный вопросом, отвечал ему смущенно:
- Нет, товарищ; конечно, это не могло помочь, но все же злость берет при виде такого несчастья.
