— Твою-то мать! — Павел выпучил глаза.
Тут же раздался страшной силы удар, треск и грохот — машина врезалась в тушу оленя — и перевернулась на бок…
«О Биоинституте можно сказать только одно — если ты знаешь о нём сейчас, то завтра уже не будешь знать о нём ничего.
Это секретный НИИ, который уходит своими корнями в самое начало существования СССР — по слухам его создали по приказу самого Ленина и чуть ли не в первые дни своего существования Биоинститут остановил вековечного врага Ленинграда — холеру. (Холера была настоящим бичом Ленинграда, начиная с Наполеоновских Войн. Примечание автора).
Таинственность и секретность Биоинститута немыслимы даже по меркам нашего времени — сомневаюсь, что кто-то из правителей СССР в полной мере знает, над чем именно работает Биоинститут, и какие тайны прошлого, хранятся в его лабораториях.
И что именно он выпускает в мир из своих мрачных кабинетов и родильных палат, которые укутаны завесой секретности как болото — туманом. Ходят странные истории о существах, которые хоть и ходят на двух ногах и разговаривают — но при этом не являются людьми
Доподлинно известно лишь то, что Биоинститут «противостоит врагам, которым безразлично какого цвета наши флаги, кожа или, во что мы верим».
Противник Биоинститута — это болезни, паразиты и прочие смертельные угрозы, которыми меня любила пугать моя верующая прабабка — она любила рассказывать мне о неких Ангелах Смерти, и о Пятой Чаше одного — наполненной болезнями.
Биоинститут — порождение СССР — он впитал в себя ту смелость, которой недостаёт многим из нас — смелость бросить вызов Ангелам Смерти. Без борьбы он не сдастся — в этом я уверен. Мы мало представляем тех, кто сражается за нашими спинами с чудовищными морами, эпидемиями и пандемиями…
Биоинститут невидим. Но он есть — его действие мы видим по всему миру…»
Отрывок письма неизвестного автора, найденного в архивах Ленинграда в 1987 году.
Елена закашлялась и, с трудом выпрямившись, потёрла отбитый бок. К счастью «Айзек» сумел поглотить значительную часть удара — и обошлось не только без переломов, но даже сильных растяжений.
— Твою-то… — Павел прикусил язык и поглядел по сторонам. — Всё, ядрёна клизма с дохлыми ежами — приплыли. Сушите вёсла.
— Успеешь, — проворчала Елена и помотала головой. — Что тут за чертовщина у вас творится?
— А я еб… знаю? — логично проворчал Павел, потирая бок и скаля зубы. — Летучий олень, мать его за ногу! Летучий!
— Ну я бы сказала что он не летел, а парил… Но да — выглядело впечатляюще. Давай попробуем выйти…
Ветровое стекло было потрескавшееся и залито кровью — причём кровь не дымилась на холоде, и её было немного — олень явно врезался в машину уже, будучи не слегка мёртвым.
Но что могло заставить его летать?!
Помотав головой, Елена попробовала открыть дверь и — вздрогнула.
На запястье «Айзека» появилась бледно-жёлтая полоса — вшитый в рукав лакмусовый анализатор указывал, что в воздухе находятся какие-то опасные для человека вещества — в очень маленьком количестве — «жёлтый уровень опасности» — то есть дышать воздухом можно.
Цветовые сигналы лакмусовых анализаторов обычно делились на три типа.
Зелёный — наличие в воздухе какого-то безопасного для человека вещества — например, сероводорода или повышенное содержание углекислого газа — впрочем, обычный бытовой газ из плиты тоже улавливался анализатором. Зелёный цвет означал, что зону заражения надо покинуть, и никакого вреда здоровью причинено не будет.
Жёлтый цвет сигнализировал о веществах, что уже могли причинить вред здоровью при длительном вдыхании и чей эффект мог остаться в течение долгого времени — летучие соединения некоторых отравляющих веществ, сероводород, пыльца наркотических растений, и метан. Желтый цвет обычно предупреждал, что нахождение в зоне отравления может иметь долгосрочные последствия, в виде тяжёлого отравления или интоксикации.
Красный цвет сигнализировал о смертельной опасности — радиационное заражение, отравляющие вещества или ещё что-то аналогичное и опаснейшее. Красный обычно намекал на то, что нужно немедленно удирать из зоны поражения и, желательно, принять антидот или немедленно сдаться врачам — под капельницы.
В общем, непонятно что было в воздухе. Но это что-то было.
Елена спешно покрутила колёсико анализатора, перезаряжая новую лакмусовую бумажку.
— Старлей, что там у тебя? — проворчал Павел, перерезая ремень безопасности — новинку на таких аэросанях.
— Тихо вы! — проговорила Елена. — Не выходить на улицу!
Несколько долгих секунд она всматривалась в анализатор, но тот и не думал менять свой цвет.
Что бы тут не была за отрава — она исчезла.
Отворив дверь, Елена осторожно выглянула на улицу.
Несчастный олень, исковерканный, с переломанными рогами и ногами, валялся метрах в пяти от машины.
