— Что-то у вас тут, как я посмотрю, всякие проблемы с медициной? — Игнат посмотрел на госпиталь, заполненный кроватями с людьми. Эпидемия какая? Или просто праздник какой-то был, и все на рогах после него?
— Скажем так…были некоторые проблемы, — вздохнул Иннокентий. — Разве вы не в курсе?
— У нас строго ограниченный доступ к информации. Каждый должен знать только то, что должен. Идёмте.
…Поднявшись на второй этаж, Игнат достал из кармана пистолет — длинноствольный «ТТ», и осторожно передёрнул затвор.
— Аккуратнее с ней, — проговорил он. — Дрын, Дубина — готовьтесь, если что…
Два здоровяка кивнули и шагнули вперёд.
На Иннокентия накатила какая-то волна неправильности. Что бы тут не происходило — это было неправильно и неверно. Что-то было не так…
Игнат толкнул свежеустановленную дверь и открыл её. Затем шагнул в комнату.
Елена сидела на подоконнике и смотрела в снежную даль тундры. Вид у неё был расслабленный, да и занималась она совершенно будничным делом — в одной руке сжимала стакан какао, а другой — останки сдобной плюшки.
— Так-так! Елена Сиротина? — грозно проговорил Игнат и вскинул пистолет. — Попрошу поднять руки вверх! Живо!
Елена, что как раз запихивала в рот останки плюшки, повернула голову к нему. Её странные глаза — глаза какой-то феи, или, на русский вариант — русалки, остановились на гостях…
В следующий миг Иннокентий увидел всё своими глазами.
Лицо Елены побледнело, на висках набухли вены, зрачки глаз, на миг, расширились на всю радужку, а затем сузились. В следующий миг Елена как-то странно дёрнула рукой, и спрыгнула с подоконника.
Игнат успел выстрелить, но Елены на подоконнике уже не было — она превратилась в какую-то белесую тень — глаза простого человека не успевали за её движением. Пуля ударила в ручку окна и отскочила — строго в потолок.
«Вьюга» вылетела из какого-то угла комнаты — Иннокентий успел увидеть, что ОКВ привязан к руке Елены тончайшей нитью, и словно прилипла к пальцам девушки
Ни на секунды не размышляя Иннокентий, рухнул на пол — он уже видел в действии оружие Елены и усвоил одно — когда стреляют из ОКВ — надо падать и желать того, что бы оказаться просто раненным…
Над его головой загрохотали выстрелы, а затем послышался знакомый гул — выстрелы из «Вьюги» — сопровождаемые жуткими звуками — чавкающим хрустом ломающихся костей и раздираемой плоти.
— На лоскуты порежу! Ы-ы-ы-ы
Иннокентий вскинул голову успев заметить, как Елена, молниеносным, стремительным движением, выбивает из руки Игната пистолет, а затем со всего маху бьёт его в коленную чашечку «Вьюгой», используя оружие как дубинку — причём так, что даже Иннокентию стало больно. Всё это произошло так стремительно, что и без сурдопереводчика стало ясно, откуда у Елены такое прозвище — Товарищ-Молния.
Игнат выпучил лаза и, забыв обо всём, схватился за колено, но подуть на отбитую ногу у него не получилось — Елена схватила его за одежду и, вскинув над головой (!!!) со всего маху приложила об пол.
Звук при этом раздался такой, что стало ясно — без посторонней помощи Игнат не сразу встанет.
В следующий миг Елена ухватила Иннокентия за плечи и оттащила подальше.
— Бафоялась… — Елена прожевала и проглотила плюшку. — Боюсь, как бы кровища вам одежду не попортила.
Иннокентий оглянулся.
Двое громил представляли собой в высшей мере неаппетитное зрелище — боеприпасы «Егерь» превратили их в нечто совершенно омерзительное. Смуглому, вертлявому адъютанту снесло голову, но даже, несмотря на такое ранение, он так и не выпустил из рук какого-то странного пистолета — что-то вроде старенького немецкого «Вальтера» Р.38К, к дулу которого было прикручено что-то странное — какой-то цилиндр, обмотанный обычной изолентой, какой пользуются электрики.
Иннокентий посмотрел, как Елена, торопливо, перезаряжает «Вьюгу» и склонился над трупами громил.
У одного из их разорвало одежду — «Егерь» проломил грудную клетку и вышиб часть позвоночника, и на обнажившейся груди было видно кучу татуировок. Причём это были не те татуировки, что накалывает сходящая с ума от безделья молодежь. Это были серьёзные татушки — такие ни один сопливый малолетка не наколет от скуки — побоится.
— Они представились сотрудниками КГБ. У них даже документы были, — проговорил он.
В памяти Иннокентия всплыли слова Кости, которые тот произнёс той ночью, когда к нему приехала Елена.
«Ты не знаешь кто она… Она демон войны, чудовище… Не обольщайся её видом… она ужасна…».
Тогда Иннокентий не поверил Косте.
Сейчас он видел всё своими глазами — эта девушка справилась с четырьмя крепкими, вооружёнными людьми, которые застали её врасплох…
Двери в комнату распахнулись — на пороге появились Серафим, Василий и ещё куча народу.
— Твою-то мать! — Серафим склонился над останками адъютанта. — Ух ты, хорошенький мушкет. Да ещё с глушителем! Впервые слышу, чтобы в КГБ «Вальтеры» таскали. Да ещё с такими самодельными глушилками…
— Какого чёрта?! Опять стрельба! — Василий отпрыгнул, что бы не наступить в лужу крови.
