— Это верно. У меня не было никаких особых оснований не доверять ему — Бегемот качественно работал, и у меня не было причин ему не доверять. Знаете, когда работаешь с человеком почти пятнадцать лет, то очень хорошо изучаешь его. И не ожидаешь таких вот сюрпризов от него.
Елена перевернула стол Бегемота и отодрала приклеенную к столешнице папку. Поставив стол на место, она выложила документы на него и осторожно перебрала.
Даже Иннокентию было понятно, что это очень старые бумаги — немного пожелтевшие, расписанные чернилами. Буквы были архаичные и с необычными завитушками, какие были в моде во времена Царской России.
— Хм… Если верить вот этим датам, то это документы аж за 1820 год.
— Почему Бегемот хранил их у себя?
— Потому что, скорее всего, украл их и боялся доверить кому-то другому, — объяснила Елена. — Извините за резкие слова, но вы очень переоцениваете благородство уголовников — узнав об огромном золотом месторождении, они вполне могли спокойно забрать эти документы у Бегемота, а его самого — убить. Не забывайте, для ни он был чужой… У него хватало ума хранить эти документы при себе. Он никому не доверял.
— Что за документы?
— Доклад о той экспедиции. Лагерь, которой мы обнаружили, когда выбирались из пещеры. В общем, эта экспедиция была отправлена чуть ли не самим графом Аракчеевым, после Наполеоновских Войн. Тут вот написано, что карты доставал сам граф Аракчеев. Экспедиция прибыла в наши края. Успела организовать лагерь и добыть кое-какое золото… — Елена пробежала глазами по листкам бумаги. — А вот интересно чем заканчивается этот документ… «По прибытии экспедиции из сих краёв дальних, мы передали то золото, что нашли, в руки академиков, что известны своей мудростью и умениями в науках разных. И представляете, что они нам сказали…».
— Что они сказали?
— Дальше ничего нет. Эта часть документа оторвана, и судя п. всему — очень давно…
Иннокентию показалось странным, что в России так спокойно отнеслись к известию о находке огромного золотого месторождения. Экспедиция что оставила эти документы была отправлена самим графом Аракчеевым — навряд-ли тот «пустил бы их под сукно» — не тот человек был.
Однако, по какой-то причине. Российская Монархия не проявила интереса к золоту келе. Почему?
Елена осмотрелась по сторонам.
Комната Бегемота была очень неплохо обставлена — импортная мебель, дорогой магнитофон, куча аудиокассет. На полу — шкура белого медведя, стены обклеены дорогими обоями, а уж про люстру и говорить нечего — не из дешёвых.
Бегемот явно жил весьма и весьма неплохо, раз сумел обставить свою комнатушку, тут, на Севере, с таким тщанием и вкусом. Трудно было представить, сколько у него лежало денег на сберегательной книжке… И всё это он спокойно и без труда заработал совершенно нормальной, незапятнанной ничем жизнью.
И что же его заставило всё бросить и начать безумную и дикую охоту за каким-то проклятым золотом?
— Тут исчезла одежда его и обувь, — проговорил Иннокентий. — Та самая одежда, в которой он по тундре раскатывал.
— Мм-м-м-м! — Елена сунула бумаги за пазуху. — Я — дура! Скорее! Скорее!
Вылетев из комнаты, она ухватила за шиворот Серафима, что сидел в коридоре и торопливо зажёвывал бутерброд, и поволокла его за собой. Иннокентий, ничего не понимая, но уже привыкший доверять Елене, выскочил за ними.
Дверь в лабораторию была закрыта, но Елена, сдёрнув с плеча «Вьюгу» прицелилась в её середину и выстрелила.
Раздалось громкое «пубуф»! и дверь превратилась в крошево деревянных щепок и измятые металлические ручки.
Держа «Вьюгу» у плеча, Елена влетела в лабораторию и поводила по сторонам стволом.
— Ох, ты-ж, твою мать! — Серафим бросился к столу и сбил с него свечу, что горела в очень оригинальном подсвечнике — из трёх шашек горной взрывчатки, чьи фитили были вплотную прислонены к её боку — буквально пары минут свете не хватило, чтобы добраться до бикфордова шнура и, запалив его — взорвать эту самодельную мину. Кроме того к столу были приставлены несколько канистр с бензином. — Похоже, они тут решили небольшой пожар устроить…
— Они? Алхимик! Куда делся этот дурень?
— Тихо, — Елена подошла к закрытому гардеробу и распахнула её двери.
Из гардероба выпала Варя, с перемотанными руками верёвками, и заклеенным, куском лейкопластыря, ртом. Девушка была облачена в немного запачкавшийся лабораторный халат и, судя по её лицу, перепугана до полусмерти.
— Так… — Елена спокойно распутала верёвки и освободила рот девушки — Это ещё что за новости?
— Извините… они на меня набросились… Бегемот и Алхимик… — прохрипела Варя.
— Говори, — проворчала Елена, рассматривая обрывки верёвки, коими была скручена Варя.
— А что говорить? Бегемот примчался сюда когда на аэродроме стрельба была — они меня скрутили, сунули в шкаф и потом стали ругаться… Бегемот как сошёл с ума, орал что надо увезти золота как можно больше, что они пропали, что всё кончено… Потом вот…
Елена посмотрела на останки свечи и на взрывчатку. Потом на обрывки верёвки.
— Кажется у вашего заместителя не слегка «поехала крыша», — проговорила она. — Как вы там говорите — «золотой дьявол»?
