— Это значит, что он собирал вокруг себя любопытные типажи и по характеру, и по внешности. Возможно, он делал это не задумываясь, но скорей всего, у него были какие-то причины, о которых он предпочитал не распространяться. Никто из слуг, кроме Лютца, не смог бы так легко найти работу в другом месте. На первый взгляд это выглядит как благородный, щедрый поступок: так, видимо, считали и люди, которых он брал в услужение. Однако в итоге ваш муж просто купил их верность под видом благотворительности. Подумайте об этом, госпожа Алейдис. Теперь крепче возьмитесь за рукоятку кинжала и сделайте вид, что нападаете на меня с ним. Сначала бейте прямо.
— Это слишком опасно. А что, если я вас задену?
— Не заденете. Я покажу несколько уклонов, которые позволят вам убежать от тех, кто нападает с оружием.
Алейдис неохотно подчинилась его требованию. Винценц с легкостью предугадывал момент и направление ее ударов. При первой попытке он умело увернулся от лезвия, а во второй обезоружил ее так быстро, что она лишь раскрыла рот от удивления. Постепенно он начинал входить во вкус. Он терпеливо обучил ее последовательности движений, дал немного попрактиковаться, а затем показал, как уворачиваться от ударов сзади. Винценцу нравилось быть рядом с ней, касаться ее, чувствовать на себе ее дыхание. Это беспокоило его, но он усилием воли заставил себя не думать об этом. Спустя почти час он решил, что урок пора заканчивать.
— Вы славно поработали, госпожа Алейдис. В вас скрыт талант бойца.
— Не думаю, что могу воспринимать это как комплимент, — скептически скривила губы Алейдис. — Женщина вряд ли может быть бойцом.
— Неужели? Значит, у нас очень разные представления о мире.
Он снова протянул ей кинжал.
— Вот, возьмите и потренируйтесь. Уверен, Зимон с радостью составит вам компанию, а на следующую пятницу придете сюда снова и покажете, чему научились.
— На следующей неделе?
Она с некоторой опаской взяла кинжал и ножны и осмотрела их со всех сторон.
— Носите его всегда на поясе. Один только вид его отпугнет многих бандитов, если они подойдут слишком близко.
— Благодарю.
Она закрепила ножны на поясе рядом с кошельком и связкой ключей.
— Лучше перевесить его на другую сторону, — сказал он, не раздумывая схватил ее за пояс и потянул кинжал влево. Лишь заглянув в ее побледневшее лицо, он осознал, насколько непристойным было его прикосновение. Он неторопливо поправил ножны и лишь после этого отпустил пояс.
— Если вы хотите его достать, берите его правой рукой. Это удобнее делать, когда кинжал висит слева.
— Вы хотите сказать, как меч.
В ее голосе чувствовалось напряжение, и она поспешила сделать шаг назад.
— Да, вы правы, как меч.
Она быстро подошла к скамейке и взяла плащ.
— Благодарю вас, мастер Винценц, за то, что уделили мне время.
Она улыбнулась, но улыбка получилась немного вымученной.
— Однако за пределами фехтовальной школы предпочитаю обращаться к вам как к полномочному судье, согласно установленному порядку.
Она вдруг замолчала, и на ее лицо легла тень.
— Вы сказали, что среди слуг Николаи есть бывший висельник. Кого вы имели в виду?
Зимон, который уже поднялся со скамейки, вполголоса кашлянул.
— Он говорит о Вардо.
Алейдис недоуменно посмотрела на слугу, потом снова на Винценца.
— Почему Вардо? Что с ним?
Снова отозвался Зимон.
— Ну, раньше… раньше он был…
— Вардо раньше принадлежал к кельнскому преступному миру, — закончил за него Винценц. Он проводил их до двери, ведущей во двор. Издалека уже слышались голоса и смех. Это шли на занятия его следующие ученики, отряд солдат и несколько дворянских сыновей. Дождь утих, камни на неровной мостовой во дворе блестели, пронизывающий ветер яростно терзал кусты и ветви деревьев.
— Преступный мир, — задумчиво проговорила Алейдис, остановившись в дверях. — Вы хотите сказать, что он был не в ладах с законом?
— Водился с разными нехорошими людьми, — сказал Зимон, бросил нерешительный взгляд на Винценца и продолжил: — В детстве, я хотел сказать. Он рано потерял родителей, и у него было только два старших брата. Один из них умер от черной оспы, другой — головорез.
Винценц кивнул слуге.
— Что ты знаешь о Бальтазаре?
— То же, что и все. Он ужасный тип. Ворует, грабит, обманывает, ну и… — он робко глянул на Алейдис. — Иногда отправляет людей на небеса.
— Пресвятая Богородица! — всплеснула руками Алейдис. — И Вардо тоже?
— Промышлял ли он воровством и тому подобным? Да, — кивнул Зимон, и на лице его появилось встревоженное выражение. — Я думал, вы знаете. Но он не убийца, это наверняка. Господин Николаи забрал его, когда он был еще совсем мальчишкой, ему было четырнадцать или пятнадцать. Я думаю, он с радостью пошел в услужение к господину Николаи, чтобы держаться подальше от брата. Они с Бальтазаром не очень-то ладят, но брат есть брат, а семья есть семья. Просто так от них не отделаешься.
Алейдис с подозрением взглянула на ван Клеве.
— А с чего вы вообще об этом заговорили, господин полномочный судья? Выдумаете, брат Вардо может быть как-то связан с убийством? Или что Вардо что-то об этом знает?
