— Ну и что вам удалось узнать? — Алейдис с облегчением почувствовала, что ее голос больше не дрожит.
— Ничего, что могло бы вам понравиться. Но мне удалось установить тех, кто подбил слуг на вас напасть.
— И кто же это был? — испугалась она.
— Мясник и бондарь с Шильдергассе. Думаю, у обоих имелся счет к вашему мужу. Я прикажу арестовать и допросить их.
— Вы выражаетесь недостаточно ясно.
— Это потому, что я и сам пока мало что знаю. — Он повернулся к двери, собираясь уходить. — Не думаю, что кто-то из них совершил или заказал убийство. Тогда какой смысл им было нападать на вдову и привлекать к себе внимание? — сказал он и добавил, бросив на нее суровый взгляд через плечо: — Возвращайтесь в постель, госпожа Алейдис, и не смейте больше выходить из дома ночью без слуг.
Она возмущенно скрестила руки на груди.
— Я бы не стала этого делать, если бы у вас не возникла вздорная идея швырять камни в мои ставни посреди ночи.
Полномочный судья улыбнулся, не разжимая губ.
— Я просто возбудил ваше любопытство, но теперь вы знаете, что оно может привести к печальным последствиям. Так что научитесь держать его в узде или хотя бы пользоваться кинжалом.
Она достала из ножен оружие и осмотрела острый клинок длиной с ладонь.
— Вы действительно думаете, что кто-то может прийти за мной и заманить меня в ловушку таким коварным способом, как это сделали вы?
Он долго молчал, прежде чем ответить:
— Я считаю, что муж оставил вам в наследство болото, населенное ядовитыми гадами. И теперь вы бродите по этому болоту как в тумане, да еще и с полузакрытыми глазами.
Она смущенно опустила взгляд.
— Я была не готова ко всему этому. Откуда я могла знать, что со мной произойдет нечто подобное? Еще несколько дней назад я вела спокойную и счастливую жизнь рядом с богатым и всеми уважаемым человеком. А теперь…
— Теперь все это оказалось ложью. — Впервые его лицо немного смягчилось, и при тусклом свете масляной лампы в них даже можно было разглядеть нечто похожее на сочувствие. — Всевышний иногда подвергает нас испытаниям, но я не думаю, что он не стал бы этого делать, если бы не был уверен, что мы сможем их пройти.
— Вы в это верите? — со вздохом спросила она.
— Я это знаю.
Хотя он немного отстранился, но все еще стоял достаточно близко, чтобы легко коснуться ее, и на этот раз он действительно сделал это. С удивительной деликатностью он положил палец ей под подбородок и заставил поднять голову. При этом она избегала смотреть ему в глаза.
— Рано или поздно вы это тоже поймете, Алейдис, и лучше рано, чем поздно.
Слабая улыбка заиграла на его губах, когда он убрал руку.
— Ваш разговор с Вардо что-нибудь дал? — вдруг поинтересовался он.
Алейдис была немного сбита с толку тем, что разговор изменил направление. Борясь с ознобом, который овладел каждой клеточкой ее тела, она тщетно пыталась придать лицу невозмутимое выражение.
— Он давно не видел своего брата. Обычно он встречается с ним раз или два в месяц, но в последа ние несколько дней Бальтазар словно сквозь землю провалился, — сказала она.
— Он мог уехать, ничего не сказав Вардо?
Она пожала плечами.
— По крайней мере, Вардо так думает. Его брат часто ходил… в набеги. Так это он назвал. Но никогда не пропадал больше чем на несколько дней. Поэтому Вардо считает, что Бальтазар скоро должен объявиться.
Алейдис беспокойно потерла локти и продолжила:
— Думаю, что он не верит, что его брат как-то причастен к смерти моего мужа, впрочем, полной уверенности нет. Я по лицу вижу: чувствует он себя ужасно. Ведь если брат имеет к этому какое-то отношение, то он тоже…
— А вам не приходило в голову, что Вардо пытается выгородить брата или даже…
— Нет, не говорите так! — вскричала Алейдис и в ужасе замотала головой. — Вардо никак не связан с убийством.
— Надеюсь на это, ради вашего блага, да и его тоже. — Он вздохнул. — Не смотрите на меня, точно увидели призрака, госпожа Алейдис.
— А как мне еще на вас смотреть? Если верить вам, мне стоит бояться всех вокруг — слуг, друзей, даже собственной семьи. — На ее глаза навернулись слезы. — Ступайте и оставьте меня в покое.
Вместо того чтобы подчиниться ее требованию, он снова приблизился к ней.
— Мне кажется, в данный момент в этом нет необходимости, госпожа Алейдис. Возьмите себя в руки. Слезы ни к чему не приведут.
— Почему бы вам уже не уйти, тогда вам не придется их терпеть. — Sä» Она яростно вытерла глаза, но слезы текли против ее воли. — Убирайтесь с моего двора! Не могу вас больше видеть! Когда вы рядом, весь мир кажется мне опасным, коварным и…
Ее голос оборвался, когда он энергично и не слишком деликатно привлек ее к себе.
— И каким еще? — прозвучал над ней его резкий голос.
— Неприятным.
— Вы хотели сказать, таким же неприятным, как я?
— Да, как вы.
Всхлипнув, она уткнулась лицом ему в грудь.
— Мир опасен и коварен, или, по крайней мере, люди в нем таковы. И временами неприятен, — тихо произнес Винценц.
