— Похоже, ты смирилась с тем, что убийцу, возможно, никогда не поймают.
После секундного молчания Катрейн кивнула.
— Если нам не суждено узнать, от чьей руки пал отец, на то воля Божья, и мы не можем ее изменить. Вместо этого нам, а вернее тебе, лучше подумать о будущем и сделать все, чтобы сохранить и преумножить его наследие. По крайней мере, ту его часть, которой тебя никто не сможет попрекнуть. Раз в меняльную контору приходят люди, это вопрос времени, когда они попросят о займе. Наберись терпения и не сомневайся в своих силах, Алейдис. Ты сможешь выдержать конкуренцию, хотя тебе стоит тщательней выбирать тех, кто заслуживает твоего доверия.
— Ты снова о ван Клеве? — Алейдис подошла и села на скамью рядом с подругой. — В том, что касается Грегора, я с тобой полностью согласна, ему доверять нельзя. И даже Винценц более или менее ясно дал мне понять, что не одобряет поведение отца.
— Винценц? — Катрейн пристально посмотрела на подругу. — С каких это пор ты зовешь его просто по имени?
Алейдис почувствовала, что заливается краской.
— Да нет же, ты все не так поняла. Ну хочешь, буду называть его мастер Винценц, если…
Она сбилась с мысли, еще больше сконфузилась и замолчала.
— Если что? Мастером Винценцем его величают только в школе фехтования.
— Ну, видишь ли, какое дело… Я тут брала у него уроки.
— Он учил тебя фехтовать? — брови Катрейн поползли на лоб.
— Нет, конечно же, нет, — нервно хохотнула Алейдис. — Он решил, что мне стоит научиться постоять за себя, и показал мне пару приемов.
— Приемов? — брови Катрейн взмыли еще выше.
— Ну, скажем, как повалить нападающего, использовав его силу против него самого. Или как уберечься от внезапного нападения с помощью кинжала. Разумеется, мне нужно еще тренироваться, чтобы…
— Он обучил тебя всему этому? Когда?
— Вчера. Он пригласил меня в школу фехтования иь.
— Вы были там одни?
— О чем ты только думаешь? Разумеется, меня сопровождал Зимон.
Искривленный рот Катрейн недвусмысленно выдавал ее опасения.
— Ты понимаешь, как странно это звучит? Ты уверена, что у него на уме не было ничего другого, кроме этих приемов?
Алейдис заколебалась.
— Что у него может быть на уме, кроме моей безопасности? После того как на меня напали, он только об этом и говорит. И еще его заботит, что я лезу в его расследование. Он боится, что это еще больше настроит людей против меня.
— Возможно, в этом он прав. Но уроки, Алейдис! Он позволял себе какие-то вольности?
Взгляд Катрейн беспокойно забегал по ее телу.
Алейдис снова заколебалась, пытаясь подавить воспоминания об ощущениях, которые уже несколько раз вызывал у нее Винценц ван Клеве.
— Зависит от того, что именно ты называешь вольностями. Разумеется, ему приходилось до меня дотрагиваться, иначе он просто не смог бы обучить меня своим приемам: Но, как я уже сказала, все время с нами был Зимон. Винценц, мастер Винценц, не скомпрометировал меня, если ты об этом.
Про себя Алейдис задалась вопросом, почему это заявление прозвучало как ложь, хотя оно было чистой правдой.
— И тем не менее я беспокоюсь. Его отец уводит у тебя клиентов, а сам он ухлестывает за тобой, причем делает это очень странным образом.
— Нет же, это неправда, он и не думает за мной ухлестывать, Катрейн!
— Ты уверена?
Подруга задумчиво провела пальцем по губам.
— А мне кажется, что он просто ищет предлога оказаться поближе к тебе. Возможно, так он пытается тебя соблазнить.
Алейдис замерла, сердце отчаянно колотилось о грудную клетку.
— Какая чушь! Он никогда бы не опустился до такой низости.
— Низостью это было бы лишь в том случае, если бы он действовал принуждением.
Алейдис вскочила со скамейки.
— Ты намекаешь на то, что я сама даю ему повод?
— Возможно, сама не зная об этом. Алейдис, ты слишком добра к людям. И к нему тоже. В этом нет ничего плохого, но такие мужчины, как он, могут истолковать это превратно. Слияние ваших меняльных контор было бы для него крайне выгодным. А если учесть, что ты молода и недурна собой…
— Нет, Катрейн, прекрати! — Алейдис вскинула руки, точно защищаясь от удара. — Это не так. Он заверил меня, что никогда на это не пойдет, и прекрасно знает, что и я не соглашусь.
— Он знает?
— Я дала ему это ясно понять, — решительно кивнула головой Алейдис.
— Значит, в какой-то момент он все же пытался.
Рассудительный тон Катрейн действовал Алейдис на нервы.
— Нет. Ну или, может, самую малость. Точнее так, произошло недоразумение. Он думал, что это я с ним заигрываю. И мы в запале наговорили друг другу всякого. — Она медленно опустилась на скамью. — Зачем ты так? Ты уже спрашивала, нравится ли он мне, обижает ли он меня, давала ли я ему повод. Нет, ничего такого не было и нет. И все равно ты меня подозреваешь.
