— Потому что я волнуюсь за тебя, Алейдис. Винценц ван Клеве и его отец были злейшими врагами отца. И я уверена, что сейчас ван Клеве-старший спит и видит, как бы заполучить тебя в невестки. Тогда бы он смог прибрать к рукам дела отца со всеми его клиентами и быстро стать самым влиятельным и богатым менялой во всем Кельне. И не обманывай себя, что сын хоть чем-то лучше отца. Когда дело касается денег, мужчины готовы на все. Даже жениться на вдове конкурента, а до чувств им и дела нет. Я только хочу, чтобы ты была осторожна, Алейдис. Ты можешь добиться успеха и без брака по расчету. Многие вдовы сами продолжают дело почивших мужей. Значит, и ты сможешь. Не позволяй усыпить себя изысканными речами, прошу тебя, Алейдис!
Катрейн схватила Алейдис за руки и с мольбой заглянула ей в глаза. Тронутая убежденностью по други, та ответила ей тем же.
— Не волнуйся, Катрейн, Можешь быть спокойна: я хорошо научилась отличать друзей от врагов. Но дело в том, что сейчас Винценц ван Клеве для меня и враг, и друг. Но он мудр и благороден. Он не причинит мне вреда и не воспользуется мной, чтобы обрести еще больше власти или умножить состояние. У него и в мыслях нет свататься ко мне, раз уж ты завела об этом речь. Мне он нужен, чтобы раскрыть убийство, и думаю, ему можно доверять. Но во всем остальном он для меня чужак, странный, немного жутковатый. Ни больше ни меньше.
Выговорившись, Алейдис почувствовала облегчение. Но червь сомнения грыз ее изнутри. Что-то подсказывало ей, что все не так однозначно, как она пыталась представить. Много еще оставалось такого, о чем не только говорить, но и помыслить было страшно, поскольку она не знала, как с этим совладать. Пускай даже это существовало лишь в ее воображении.
— Ладно, если ты и правда так думаешь, значит, я спокойна, — уступила Катрейн и нежно, по-матерински, погладила ее по щеке. — Знаешь, я бы не вынесла, если бы кто-то или что-то толкнуло тебя на необдуманный поступок. В один-прекрасный день ты захочешь снова выйти замуж, и тебе стоит хорошенько все взвесить. В Кельне для тебя наверняка сыщется много достойных партий. Все они выстроятся в очередь у твоего порога.
— То же самое сказал мне и господин ван Клеве. Про себя Алейдис с удовлетворением отметила, что снова начала называть Винценца так, как полагалось. Это придало ее мыслям успокаивающую отстраненность. Вспомнив о недавнем разговоре с ним, она вздохнула:
— И еще он говорил, что вскоре к тебе может наведаться семья покойного мужа. И твои родичи по матери тоже. На днях мы ходили к ним узнать, могут ли они помочь в расследовании. У нас сложилось впечатление, что твой дядя может претендовать на твоих дочерей.
— О боже! — побледнела Катрейн. — Ведь они же не станут забирать их у тебя? Не пойми меня неправильно, они, в сущности, неплохие люди. Но я считаю, что Марлейн и Урзель будет лучше с тобой.
— Нам остается только ждать. Господин ван Клеве сказал, что они могут согласиться на то, чтобы девочки воспитывались у меня взамен на право голоса при выборе женихов.
— Думаешь, это было бы разумно? — поинтересовалась Катрейн, разгладив складку на юбке. — Ведь они же будут действовать в интересах девочек?
— Да, и своих собственных, — заметила Алейдис. — Не хочу тебя пугать, но ты как мать девочек обязана знать, что обе семьи могут предъявить на них свои права.
— Семья матери всегда была добра ко мне, но меньше всего на свете я хочу, чтобы к моим девочкам приближался кто-то из родичей Якоба. — Голос Катрейн слегка дрогнул. — Я ни за что не позволю этому случиться. Я скорей заберу детей и сбегу.
— Ну и куда же ты пойдешь? — Алейдис положила руку ей на плечо, желая успокоить. — Николаи никогда не подпускал родственников твоего мужа к девочкам. И мы, разумеется, сделаем все возможное, чтобы так и было впредь. Но мы никак не можем проникнуть к ним в головы и узнать, замышляют ли они что-нибудь, и если да, то что. Опять же, нам остается только ждать, ну и придумать, как дать им отпор, если они все же решатся заявить о своих правах. Я попрошу отца нам помочь.
— Благодарю, Алейдис, я очень ценю то, что ты делаешь. — Подбородок Катрейн слегка дрогнул, и она потупилась, будто ей было стыдно. — Какой ужас, что мы можем так мало. Пока отец был жив, я не беспокоилась об этом. Но сейчас…
— Мужчинам проще, — понимающе кивнула Алейдис. — Их голос имеет больший вес. Господин ван Клеве уже дал мне понять, что, если бы я снова вышла замуж, мне было бы легче отстаивать интересы свои и девочек.
— Тебе не кажется, что это намек?
Алейдис пожала плечами.
— А еще он сказал, что у меня талант бойца. У меня начинает складываться впечатление, что, хоть я и не нравлюсь ему, он один из тех мужчин, которые ценят в женщине смелость и ум.
