— Но такие мужчины встречаются крайне редко, Алейдис. Поэтому ты должна бороться с еще большей решимостью и за девочек, и за дело отца, — заявила Катрейн, изобразив на лице некое подобие улыбки. — Будь у меня хотя бы половина твоего ума и смелости, я бы смогла поддержать тебя больше. Но я ушла в бегинаж к госпоже Йонате не просто так. Я боюсь мужчин, неважно, кто они и откуда родом. У меня не хватит сил выдержать этот бой, но я рада, что ты делаешь это вместо меня. Я полностью доверяю тебе, Алейдис, и, насколько смогу, буду поддерживать тебя.
Тронутая признанием подруги, Алейдис заключила ее в объятия.
— Мы найдем способ. Возможно, я смогу убедить цех взять Урзель и Марлейн в подмастерья. Тогда они будут привязаны к этому дому не только семейными узами, но и цеховыми законами.
— О, какая замечательная мысль!
Впервые в глазах Катрейн блеснул радостный огонек.
— Не могу поверить, что я сама до этого не додумалась. Нам действительно стоит попробовать. Ведь девочек же обучают другим ремеслам. Так почему бы им учиться не у тебя? Ведь как вдова отца ты можешь претендовать на звание мастера. Ты ведь уже используешь его печать.
Алейдис улыбнулась, но поспешила скрыть, что на самом деле эту идею ей подал неугомонный полномочный судья. Чтобы отвлечь подругу от грустных мыслей, она перевела разговор на другую тему.
— Скажи, ты не хочешь сходить отнести травы на кухню к Эльз? Мне еще нужно поработать с книгами. Я отправила Тоннеса и Зигберта с поручениями. Они скоро вернутся и, надеюсь, принесут добрые вести. Кстати, девочки тоже на кухне. Уверена, они будут рады тебя увидеть.
— Ты права. Совсем я заболталась с тобой, а у меня еще столько дел.
Катрейн быстро поднялась, взяла корзину и исчезла за дверью, ведущей на кухню.
Когда на пороге появился Тоннес, Алейдис вдруг вспомнила, что он и Зигберт недолго еще пробудут в ее доме. Нужно обязательно сходить в цех — поговорить о судьбе девочек и узнать, не подыщут ли ей в контору толкового помощника. Возможно, отец тоже сможет ей в этом помочь. Поэтому она тут же-отправила с Тоннесом сообщение, что принимает приглашение на ужин.
— Милое мое дитя, как я рад, что ты так быстро откликнулась на мое приглашение. Криста говорила, что, наверное, неприлично отрывать тебя от собственного стола, но ты ведь не сердишься на меня за это? Разве отцу нельзя простить эту внезапную тоску по любимой дочери и внезапное желание увидеть ее?
Йорг сел за стол в гостиной напротив Алейдис и взял ее за руку.
— Ты выглядишь бледной и измученной, дочь моя. Могу ли я что-нибудь для тебя сделать?
Второй раз за этот день Алейдис испытала приступ умиления.
— Нет, отец, у меня все хорошо. На меня просто так много всего навалилось, что никак не получается выспаться. Но как только я разберусь со всеми делами в меняльной конторе, все изменится.
— Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, помни об этом.
— Я очень благодарна тебе, отец, и обязательно обращусь, если понадобится. И я не сержусь, что ты пригласил меня. Напротив, небольшая перемена обстановки пойдет мне на пользу. Но скажи мне, разве Грете и Беле не присоединятся к нам сегодня?
Она уже предвкушала встречу с дочерями Кристы, с которыми была дружна.
— Они гостят у моей сестры и вернутся только в следующий понедельник, — ответила вместо него хозяйка, вошедшая в этот момент в гостиную.
Криста налила в кубок Алейдис немного вина.
— Вот, попробуй. Вино у нас сегодня отличное. Это Горхард Вингерт его нам прислал.
Тут раздался стук в дверь.
— О, а вот и наш второй гость, — обрадовалась Криста. — Уверена, Алейдис, ты тоже обрадуешься. Я встретила мастера Клайвса сегодня, когда шла на рынок. Он обмолвился, что ты хотела как-нибудь позвать его к нам отужинать. Вот я и подумала: а зачем откладывать? Выяснилось, что он этим вечером свободен, так что не сомневаюсь, мы отлично проведем время все вместе.
Когда она договорила, в дверях в сопровождении служанки появился гость. Все бросились к нему, стали жать ему руки, обнимать и хлопать по плечам. Конечно, Алейдис была рада, ведь мастер Клайве был ей почти как дядя.
— Пожалуйста, сядьте рядом со мной, — попросила она.
Криста кликнула кухарку и приказала подавать ужин.
— Давно мы так хорошо не сидели вместе, — заметил Йорг де Брюнкер, протягивая гостю тарелку с куском жаренной свинины, источавшей соблазнительные запахи. — Как жаль, что Николаи больше не с нами. Возможно, кому-то покажется неприличным-, что мы собираемся такой веселой компанией так скоро после его смерти, но, уверен, он не стал бы держать на нас зла. Особенно на тебя. — Отец улыбнулся Алейдис. — Независимо от того, что мы узнали о нем за это время, он был предан тебе всем сердцем, в этом я абсолютно уверен.
— О да, и я тоже, — согласилась Криста. — Даже слепому было видно, как он тебя любил. Но… — тут ее лицо внезапно помрачнело, — ума не приложу, как такой добросердечный человек, как он, мог скрывать от нас свою истинную сущность.
Йорг с озадаченным выражением лица кивнул.
