– Что они могут нам сделать, в конце-то концов? – сказал кто-то из навигаторов. – Они не станут на нас нападать, чтобы не повредить то, ради чего они и хотят нас съесть.
– Спорим, до Архангельска больше дня пути! – объявила мисс Пай. – Это громадное неуклюжее градоядное! Они, видимо, с отчаяния выслали к нам своих избалованных барчуков, которым вздумалось поиграть в пиратов! Ты молодец, Фрейя, не поддалась на провокацию. Мы легко от них уйдем.
И тогда «Турбулентность ясного неба» резко снизилась, окунулась в тучу ледяной пыли за кормой и выпустила залп ракет по левой опоре ведущего колеса. Из-под кормы рванулись тучи дыма, искры, пламя; ось не выдержала, переломилась, колесо завалилось набок и заскользило по льду, волочась на запутавшихся обрывках цепей и искореженных подпорках, словно якорь. Город пошел юзом, дернулся и стал.
– Скорей! – крикнула Фрейя, чувствуя, как ее захлестывает паника при виде корабельных огней, поднявшихся над медленно оседающей тучей ледяного крошева. – Сдвиньте город с места! Спустите кошки…
Мисс Пай, стоя у переговорного устройства, слушала невнятный доклад снизу.
– Ах, Фрейя, ничего не выйдет. Колесо слишком тяжелое, мы не сможем тащить его за собой. Нужно его обрезать. Сёрен говорит, это займет несколько часов!
– Но у нас нет нескольких часов! – взвизгнула Фрейя и тут же поняла, что у них нет даже нескольких минут.
Она прижалась к мисс Пай, и обе стали смотреть в сторону гавани. «Турбулентность ясного неба» снизилась, выплюнула десяток тяжеловооруженных фигур, которые сразу ринулись вниз по лестницам на захват машинного отделения. Корабль тем временем снова набрал высоту и завис в небе над Рулевой Рубкой. Стеклянные стены разлетелись вдребезги под ударами сапог новой группы охотников, спускавшихся из гондолы по веревкам. Они вломились на мостик в брызгах сверкающих осколков, в невнятице криков и воплей, размахивая мечами, опрокинув стол с картами. Фрейя потеряла из виду мисс Пай. Она бросилась к лифту, но кто-то загородил ей дорогу. Меховая одежда, доспехи, ухмыляющееся лицо. Большие руки в перчатках протянулись, чтобы схватить ее, а в голове вертелось одно: «В такую даль! Мы забрались в такую даль только для того, чтобы нас съели!»
На расстоянии тридцати метров под гондолой «Дженни Ганивер» проносилось блестящее, как стекло, море с белыми пятнами дрейфующих льдин. Один раз сделали остановку в крошечном плавучем городе снегоходов и купили топлива на последние остатки пеннирояловских соверенов. Потом полетели дальше на северо-запад. Льдины становились все крупнее, промежутки между ними – все уже, скопления льда образовывали огромные неровные поля, и в конце концов море покрылось сплошной белой броней. Том и Эстер грызли зачерствевшие бисквиты, пили кофе и почти не спали, потому что Сталкер являлся им в кошмарных снах. Ночами они сидели в рубке и понемногу, обрывками рассказывали друг другу о том, что с ними произошло с тех пор, как они расстались.
Они не говорили о бегстве Эстер из Анкориджа и о его причинах. Ни разу не заговаривали об этом с той ночи, когда лежали, тесно обнявшись, дрожа и задыхаясь, на жесткой палубе и Эстер сказала очень тихо:
– Я должна тебе кое-что объяснить… После того как я увидела вас тогда, я сделала ужасную вещь…
– Ты расстроилась и улетела, – сказал Том, неправильно поняв ее слова.
Он был ужасно рад, что она снова с ним, и боялся новой ссоры, поэтому старался говорить так, будто все это мелочи, которые легко простить.
Эстер покачала головой:
– Я не о том…
Но она так и не смогла объяснить.
Вот они и летели в молчании, день за днем, над неровным застывшим морем и промерзшей землей. В конце концов Том сказал:
– Я тогда не нарочно… с Фрейей… Когда мы вернемся в Анкоридж, все будет по-другому. Обещаю. Мы просто предупредим их про Архангельск, наберем топлива и снова отчалим. Полетим на Сто островов или еще куда-нибудь. Только ты и я, как раньше.
Эстер покачала головой:
– Слишком опасно, Том. Война приближается. Может, не в этом году и не в следующем, но скоро она придет, и уже поздно что-то делать по этому поводу. А в Лиге до сих пор считают, что мы сожгли их Северный воздушный флот, и Зеленая Гроза будет нас винить за побоище на Разбойничьем Насесте, и этот Сталкер не всегда будет рядом, чтобы нас защитить.
– Куда же нам деваться?
– В Анкоридж, – ответила Эстер. – Мы разыщем для него безопасное место и затаимся на несколько лет, а там, может быть…
Но Эстер знала: даже если город удастся спасти, для нее в нем места нет. Она оставит Тома в безопасности с Фрейей, а сама полетит дальше одна. В Анкоридже живут добрые, мирные, хорошие люди, дочери Валентайна там не место.
Ночью в небе колыхалось северное сияние. Том взглянул через разрыв между облаками и увидел, что по льду тянется гигантский шрам – сотни глубоких параллельных рытвин, которые с восточной стороны уходят к горам, а на западе растворяются в темной пустоте.
– Следы города! – закричал он, спешно разбудив Эстер.
– Архангельск, – сказала Эстер.
