Пришлось Калине работать на два фронта: с утра запускать производство, потом спешить через весь город в офис и разбираться с деловой документацией, перепиской, идущей по факсу на имя Шебаршина. Трёх дней этих сумасшедших метаний оказалось достаточно, чтобы бывший ка-питан полностью вник во все нюансы и мог полноценно заменить обоих директоров и финансо-вого и генерального. С кладовщиком, увы, было куда сложнее, все его "фокусы" Калина так и не раскрыл, не успел, ведь на него навалилась необходимость "тащить" всю фирму.
Тем временем Пашков продолжал наслаждаться отдыхом как физически так и эстетически, регулярно навещая Матвеева...
- Ну как вам Дали?- профессор кивал на один из двух альбомов репродукций, который он давал Пашкову и сейчас тот принёс их назад.
- Вы знаете, впечатление какое-то двойственное, и восхищение и отвращение. Ведь обладая таким талантом, он бы легко добился успеха в традиционной живописи. А он почему-то предпо-чёл это своему пароаноидально-критическому методу.
- Всё верно,- профессор понимающе кивнул.- В отличие от большинства прочих сюрре-алистов, абстракционистов, и более поздних поп-артистов, Дали прежде всего прекрасный рисо-вальщик и, конечно, мог бы преуспеть во многих ипостасях живописи. Но он хотел, чтобы его по-лотна поражали экстравагантностью, били по нервам, давили на психику зрителей... Хорошо, оставим пока Дали. Ну а из скульпторов, кто на вас произвёл наибольшее впечатление?- профессор теперь указывал на второй, принесённый Пашковым альбом.
- Вы знаете... пожалуй Мур. "Король и королева", "Мать и сын", эти скульптуры сразу запоминаются, впечатляют.
- Поздравляю Сергей, вы зрите в корень. Мур действительно едва ли не крупнейший скульптор двадцатого века, хоть у нас он почти не известен. Ну что ж, гляжу вы в своём самообразование делаете явные успехи.
- Да какие там успехи, я же на ваших объяснениях основываюсь,- слегка смутился Пашков. - Сергей, я уже не один десяток лет преподаю. Студентам, людям, так сказать, с чистой головой, уяснить то, что вы уясняете почти с ходу, знаете, сколько времени требуется, консультаций, работы с литературой? А ведь вы человек с уже сложившимся мировоззрением, отягощённый грузом прожитых лет, и тем не менее, вам многое даётся удивительно легко.
- Не могу даже поверить, что вы мне это говорите. Мне ведь всегда довольно трудно давалась учёба,- откровенно признался Пашков.
- Видимо не тому учились. У вас определённое предрасположение, если хотите способности к гуманитарным наукам. Это я вам как преподаватель с тридцатилетним стажем говорю.
- Спасибо, Виктор Михайлович... Мне ещё никто ни разу не говорил, что я обладаю какими-то способностями,- Пашков ещё более смутился, покраснел от похвалы.
- Не за что. Тем более, что я получаю истинное удовольствие общаясь с вами. Не часто мне встречались люди, у которых был такой искренний интерес к тому что я объясняю, даже среди студентов такие встречаются редко... Ну ладно, не будем больше терять время. Приступим к послевоенному периоду. В развитии искусства после второй мировой войны продолжились тенденции разделения на два основных потока. Первый связан с возвратом к фигуративному искусству, второй с дальнейшим развитием абстрактного движения. В пятидесятых годах это имело тесную связь с идеями и настроениями широко распространившегося в то время экзистенциализма - мироощущения, окрашенного подчёркнуто-трагическими интонациями. В противовес этим тенденциям в Англии и США возник "поп-арт", искусство предельно конкретное, заземлённое, не склонное к анализу и рефлексии. Поп-арт часто обращался к массовой культуре - рекламе, этикеткам, фотографиям звёзд кино, эстрады и так далее. Противоставляя своё подчёркнуто не-индивидуальное искусство, индивидуальности жеста, свойственной предыдущим поколениям...
Калина побывал в больнице у Шебаршина. Директор лежал в персональной палате с телевизором. Его взгляд устремлённый на экран свидетельствовал, что он не видит и не слышит того, что передают по "ящику". Узрев Калину он удивился и не то обрадовался, не то просто воспрял духом.
- Пётр Иванович! Спасибо что навестили... Вот видите... шарахнуло... никак не ожидал...
Калина присел на стул рядом с койкой.
- Держитесь, Владимир Викторович. Поправляйтесь и ни о чём не беспокойтесь.
- Да я бы рад... всё забыть. Как тут не беспокоиться? Пётр Иванович, я вас прошу... временно, пока я не встану, помогите Ножкину.
- Это станет возможно, если я буду наделён полномочиями принимать решения, вами наделён,- жёстко поставил вопрос Калина.
- Да я понимаю. Я прозвоню Ножкину... Я вас прошу, Пётр Иванович... Вы сможете, я верю в вас,- Шебаршин лежал в тренировочном костюме поверх одеяла и опершись на локоть моляще смотрел на Калину.
- Ну что ж, попробую. Только и у меня к вам есть кое-какие вопросы... Я просмотрел некоторые документы, договора, и у меня есть свои соображения,- Калина говорил так будто ещё до конца не решил принимать ли ему предложение директора, или нет.
