— Сегодня же суббота! Оставила бы все дела — и ко мне пораньше! — Он ласково касался губами влажного от слез лица.
— Машина с новой косметикой пришла, а это всегда тяжелый день. Я даже поесть нормально не смогла.
Уже несколько лет, как Альбина держала косметическую фирму. Дела шли хорошо, но раз-другой она все-таки обращалась к мужу за помощью. А вот сегодняшняя машина — вообще его инициатива. Его и Тома Полонски.
Недавно Том через Глеба прислал ей образцы профессиональной косметики какой-то немецкой фирмы. Кремы, маски, сыворотки, концентраты оказались на удивление хороши. Это признала не только Альбина, но и Татьяна, понимающая толк в таких вещах. Когда же Альбина увидела цены на немецкую красоту, не смогла поверить своим глазам — настолько они оказались низкими. Что ж! Хочет Том подлизываться к Глебу — пусть! Хочет Глеб принимать знаки внимания Тома — его дело…
Не желая, однако, подводить мужа, она сказала ему о неправдоподобных ценах, назначенных, видимо, самим Томом. Глеба это нисколько не насторожило. Он рассмеялся и назвал своего американского друга хитрецом.
Тем лучше! Теперь она ждала от нового сотрудничества немалой выгоды.
Альбинка никогда не была жадной до денег, но, как только открыла собственную фирму, зарабатывать их стало ее задачей. Появился азарт, даже честолюбие взыграло! Это как учиться на пятерки, чтобы испытывать чувство морального удовлетворения.
Был, конечно, еще один посыл! Арест отца нанес ей в свое время тяжелейшую психологическую травму. Незавидна участь детей опозоренных публично родителей! Быть в постоянной готовности услышать в адрес своей семьи гадость, уметь защитить фамилию, выстроить правильную оборону, а если нужно — и атаку, научиться делать вид, что живешь как все, — тяжелейшая задача! Годы жизни в таком режиме могут привести к серьезным нарушениям психики. Миновать эту беду Альбинке сначала помог Глеб, а потом бизнес. Чем успешней он развивался, тем психологически защищенней она себя ощущала.
Деньги давали прекрасное чувство полноценности — значит, их должно быть больше! В этой связи так называемый «государственный подход» в оценке способа их добывания если не отсутствовал вовсе, то давно отступил для Альбины на второй план. То, как Глеб обеспечивал благосостояние свое и семьи, она никогда не поощряла, но и не осуждала. Лишь мысль о том, что отец был осужден на девять лет за преступления, которые и провинностью-то сегодня не назовешь, казалась очень обидной!..
— Аль! А пойдем куда-нибудь поужинаем. Ты такая красивая. Мне нравится с тобой на публике.
— Ты смешной, Мить! Ну вот скажи, что тебе нравится со мной на публике?
— Все! — рассмеялся он.
— Дай-ка мне телефон! — попросила Альбинка. — Маме еще раз наберу. Уже два раза звонила — не отвечает. Если и сейчас не ответит, поеду домой. Тревожно как-то.
Входная дверь оказалась незапертой, и у Альбинки от дурного предчувствия заныло сердце. Собака бросилась к ногам, жалобно заскулив. Уже понимая, что произошло непоправимое, Альбинка стала обходить квартиру, включая свет в каждой комнате. Дом обшарили подробно и нагло: выдвинутые ящики, сброшенные с антресолей сумки и чемоданы, небрежно выставленная из шкафов посуда, разоренные книжные полки…
Собака заливалась теперь громким лаем и звала за собой. Мать Альбинка нашла в кухне. Неестественно вывернув руки, та ничком лежала на полу, повернув к дочери искаженное лицо. Смерть уже лишила взгляд какого-нибудь выражения, и было непонятно, какие чувства она испытывала в последний момент своей жизни — страха, боли… Или это сведенные судорогой мышцы сыграли такую некрасивую шутку с лицом, которое Татьяна заботливо намазала кремом, прежде чем отправиться на тот свет… Нельзя оставлять ее в таком виде. Она склонилась над матерью, погладила растрепавшиеся волосы, стерла крем и попыталась перетащить в другую комнату, но лишь чуть сдвинула ее с места.