Илья аж задрожал: так захотелось кинуться навстречу. Ухватить зверя могучими ручищами, разорвать, раздавить…
Удержался в последний момент. Когда в лицо пахнуло вонью из пасти.
Разум возобладал. Будь на Илье хоть какая броня… Кольчужка да шлем. Тогда он рискнул помериться силой с косолапым, схватиться в обнимку…
Но голым со зверем бороться – смерть. Зацепит мишка лапой за затылок, гребанёт – и кожа с головы Ильи напротив лица повиснет. Илья видел, как бывает.
Взмах руки – и привязанный к запястью обрывок верёвки хлестнул по медвежьей морде, по глазам. Мишка отмахнулся…
А Илья, пригнувшись, рванул вперёд, успел-таки проскочить сбоку, стремглав – к идолу. В куче подношений могло отыскаться что-то, способное послужить оружием. Или хотя бы что-то тяжёлое, бросить в…
Мишка оказался проворнее. Не добежав до идола, Илья метнулся в сторону, еле успел, на пядь разойдясь с когтистой лапой.
Мишка с разгону проскочил ещё пару сажен, разбрасывая кости и подношения, тормозя всеми четырьмя лапами, оскальзываясь…
Его занесло на развороте, ударило о «ноги» сотрясшегося идола. Мишка жалобно взрыкнул: изрядно задом приложился.
Но тут же с коротким злым рявком снова ринулся на Илью. Надо отметить, рявк этот был почти не слышен в азартном рёве сотен глоток возбудившихся сварожичей.
Илья, сорвавшись с места, устремился к частоколу. Мишка – наперерез, но Илья всё же опередил: взбежал на пару сажен, толкнулся, прыгнул на медвежью спину, толкнулся ещё раз – от жёсткой грязной шерсти, пролетел пару сажен, пробежал ещё шагов десять и оказался на куче подношений. Дальше – просто. Цепляясь за обвивавшую деревянного бога золотую цепь, Илья вскарабкался на широкую плоскую макушку и встал там, переводя дыхание.
Медведь, потерявший его из виду, завертелся на месте, потом побежал вдоль частокола, нюхая то землю, то воздух.
Илья тоже огляделся. Голова идола была чуть повыше наружного частокола, так что Илья видел оба подворья – внешнее и внутреннее, оставшихся снаружи лошадей, людей, рассевшихся поверху, и тех, что были внизу, наблюдая за игрой сквозь щели между колами. Увидел Мислава с дружинниками, удобно расположившимися на крыше длинного дома. Увидел на другой крыше жрецов, которые вопили и размахивали руками.
Надо думать, им не понравилось, что забава, пусть и на время, прекратилась.
Что ж, пусть попробуют согнать Илью вниз.
То есть сделать это не так уж трудно: на идоловой макушке от стрелы не уйти. Но тогда это будет уже не поединок, а просто убийство.
Илья не знал правил игры, в которую его заставили играть. Но подозревал, что если уж его запустили к мишке живым, да ещё и несвязанным, значит, скормить медведю его труп – неправильно.
Медведь тем временем прохаживался вдоль ограды, время от времени поднимаясь на задние лапы и вытягиваясь во весь рост… Нет, не достать до людишек. Не получается. Мишка ненадолго присаживался, всем своим видом изображая печаль. Потом снова вставал и пробовал. Кушать-то хочется.
На частоколе вопили и всячески пытались подсказать мишке, куда пропал Илья. Однако, даже если в этого медведя и вселился дух Сварога, понимать человеческую речь этот дух пока не научился.
Погуляв вдоль стены, мишка окончательно осознал, что угощение недоступно, улёгся на землю и принялся вылизывать лапу, время от времени косясь в сторону галдящих людишек. Вдруг одна из аппетитных тушек сама свалится с забора?
На крышу дома снизу подняли какую-то бадью. Илья увидел, как в руках одного из жрецов появилась праща.
Будь это лук, Илья озаботился бы, но увернуться от выпущенного из пращи камня куда проще, чем от стрелы. А если удастся перехватить снаряд, то можно и ответить. До главного сварга – саженей двадцать пять, а метнуть камень или глиняное ядрышко Илья и рукой сможет так, как не всякий пращник – ремнём.
Но запустил пращник не камень. И не в Илью.
Ошмёток не слишком свежего мяса шлёпнулся о голову идола и свалился наземь.
Мишка вскочил с удивительным проворством, подбежал и сожрал. Раз – и нету. Второй ошмёток свалился прямо на косматую башку. Вернее, в вовремя раззявленную пасть. Медведь задрал голову, чтобы понять, откуда падает еда… И увидел Илью.
Засомневался: тот ли? Встал на задние лапы, опираясь на идола, понюхал. Потом потянулся… Нет, не достать. Сажени полторы не хватает.
Мишка упёрся, попробовал раскачать идолище, потом вдарил лапой так, что кумир затрясся.
Илья устоял. Идол тоже.
Полезет или нет?
Илья знал, что медведи неплохо лазают по деревьям. Но осторожны. На сухое или тонкое карабкаться не рискнут.
Видать, собственный кумир показался мохнатому воплощению Сварога надёжным. Цепляясь когтями, мишка очень аккуратно полез наверх.
Илья дождался, когда мишкина голова поравнялась с площадкой, и врезал зверю пяткой по носу.
Медведь взревел, одним мощным рывком оказался на площадке…
Но Ильи на ней уже не было. Он соскочил сначала на идолово плечо, потом – на землю. И выхватил из кучи приношений штуковину, которую приглядел ещё сверху: тяжёлый бронзовый крест.
Продеть верёвку в кольцо креста и закрепить – дело одного мгновения.
