Илья удивился. Потом сообразил, что последние слова вслух произнёс.
Но удивился не этому. Поглядел на Пипку… Ну примерно как на Голубя глянул бы, если бы тот вдруг человеческим голосом заговорил.
– Замуж не хочешь?
Пипка и без того от вина розовая была, а тут и вовсе зарделась маковым цветом:
– Замуж – можна, креститься не хочу.
– И почему же? – насторожился Илья, вспомнив историю Лучинки, которая была дочкой лекарки-колдуньи, кланялась Мокоши и тоже креститься не хотела. Бога приняла лишь потому, что любила Богуслава и матушка посулила: крестится – станет брату женой.
Ну с Богуславом понятно: у них с Лучинкой любовь. Да ещё какая! А вот брать в жёны Пипку Илья точно не собирался. Хоть крещёную, хоть нет. Ни в жёны, ни в наложницы, ни даже разок в постель. Неинтересна.
– Это почему же ты не хочешь креститься?
– А плохой Бог ваш! – дерзко заявила девка. – Людей не любит совсем!
Та-ак. Пожалуй, не стоило её вином поить.
– А ваши боги, значит, добрые?
– А наши боги – они всякие, – важно заявила Пипка.
Выглядело смешно: холопка «подай-принеси-прибери», сроду книги в руках не державшая, учит его, Илью, богословию.
Но Илья заинтересовался. Не ожидал, что в этой белобрысой головёнке собственные мысли водятся. А ведь можно было предположить, если у неё хватило храбрости узнику помогать.
– Поясни.
– Наши боги к человеку разные. Иные злы, иные добры, – рассудительно пояснила Пипка. – С добрым подружишься, он тебе поможет, от злого оборонит.
– Ну-ну… Ты, выходит, с богом каким-то дружишь? С каким же?
– Да куда мне – с богами дружить! – махнула рукой девка. – Я ж не жрица какая. Я больше с духами мелкими, что с людьми живут. Эти, бывает, помогут. А бывает – напакостят. Не оттого, что злые. Им пошалить хоцца. Они ж как детишки малые… – Пипка улыбнулась светло и радостно. Улыбаться ей шло. Пожалуй, не так уж трудно будет выдать её замуж. Особенно если в приданое пару гривен добавить из нынешней добычи.
– А боги побольше, они, значит, взрослые?
– Можа, и так. Сильные они. И разные. На людей похожи. Бывает, и господина попросишь, когда он добрый, – он тебе и подаст. Вот и боги. Их часто просить нельзя. Рассердятся и накажут. Но если под праздник какой или по случаю, когда они сытые да довольные, могут и помочь. От щедрот, без корысти. Я ж им без надобности. Кто я для них? Овиннику крошек насыплешь – он и сыт. Спишь спокойно, и сны хорошие. А большим богам кровь нужна, жертва большая. Откуда мне такую взять?
– Вот! – Илья поднял палец. – А ты креститься не хочешь! Иисусу кровавых жертв не надобно. Верь, молись да не греши – и ему довольно! А не то умрёшь – и в ад угодишь. И будут тебя там черти в котле варить!
– Не будут! – решительно заявила Пипка. – Это вас ваш Бог в ад отправляет, а наши боги – за Кромку. Там котлов нет. Там… затишно.
– Откуда ты знаешь? – осведомился Илья. – Бывала, что ли?
Пипка помотала головой. Светлые влажные волосы выбились из-под платка, повисли прядями, она не поправила. Не заметила.
– Не-е-е, за Кромкой сама не бывала. Люди так говорят. Да и во сне видела…
– А я вот бывал, – заметил Илья.
Пипка глянула на него… Не со страхом, с восхищением:
– Ты ведун, что ли? Как так? У вас же, христиан, ведунов нет. Вы их сразу в огонь кидаете.
Вот глупая девка болтливая!
– Я не ведун, – сказал Илья. – Учитель мой ведун был, это да. Хотя он и христианином не был. Но за Кромку меня не он водил. И не по доброй воле, а потому что болел я тяжко. И поверь – ничего хорошего там, за Кромкой, нет! И не дадут тебе там ничего!
Сказал, и тут же увиделось: великан, ушедший в землю по плечи, протянутая рука с грязными загнутыми ногтями, широкая, как лапа медвежья, гулкий, как из пещеры, голос:
«Помоги подняться – и часть силы моей твоя будет!»
Вспомнил и поправился:
– Может, и дадут, только не за просто так!
– Ясно, что не задаром, – охотно согласилась Пипка. – А задаром ничего не бывает. Просто так только отнять могут. И, людьми так, и с богами, и с духами. И ваш Бог – он такой же. Кто ему хорош – тех одарит. А кто не угодил – тех в котлах варить будет. Но с нашими-то договориться можно, а с вашим – никак. Он будто князь. Себя одного правым считает, а на других так глядит: если ему на пользу – пусть живёт, хорош покуда, а нет пользы, значит, не нужен, значит, плохой. Казнить! Или в темницу. Вон как тебя Мислав. Но такого, чтоб в котле варить веки вечные, – этого даже Мислав не будет, хоть и на расправу скор. Чуть не угодил – пороть сразу. А то и на кол.
На этом, к некоторому разочарованию Ильи, беседу пришлось прекратить. Пришёл лекарь.
Лекарь оказался толстеньким лысым чехом. Свою работу сделал умело и быстро. Наверняка понял, что Пипка не из важных дам. Уж те-то на лошадках ездить умеют. Да и на руки довольно глянуть, чтоб понять, где госпожа, а где холопка.
Однако лишних вопросов чех не задавал и цену назначил умеренную. И настойку дал, чтоб Пипке спалось крепче и потёртости заживали быстрей. Посоветовал её и Илье принять. Сказал: вид у него усталый, выспаться как следует не повредит.
