– Стойте, барышня! – остановила ее Виктория. Я сейчас сбегаю к мистеру Кэницу! – Это зачем? – удивилась Бетти.
– Да ведь на телеграфе придется заплатить?
– Ну, конечно! Так ты и заплатишь.
– Ах, Боже мой! Да я же вам вчера отдала последний наполеондор, барышня! У меня в кармане всего несколько су!
Личико Бетти побледнело.
– У нас обеих всего несколько су? – испуганно вымолвила она. – Слушай, Виктория! Но ведь это очень глупо!
– А я что же говорю, барышня? Конечно, очень глупо!
– Постой! Идти к Кэницу? Ни за что!
– Да ведь не вы пойдете, а я.
– Не смей! Я тебе запрещаю! Ни шагу, ни малейших одолжений у Кэница!
– А что мы будем делать, барышня?
– Я придумаю что-нибудь!
Виктория пожала плечами и проворчала:
– Вы уже придумали, спасибо вам!
Но ей, как горничной, приходилось подчиниться решению своей госпожи.
Бетти оделась и вышла на улицу. Париж жил своей жизнью. Над городом нависли густые тучи, стало темно, как ночью, вспыхнули фонари, загорелись огни в роскошных магазинах. Шел дождь.
И Бетти не могли не только взять фиакр, но даже сесть на трамвай: у нее не было в кармане ни гроша!
Но избалованная молодая девушка не отчаивалась. Ее состояние позволяло ей философски смотреть на потерю пятидесяти пяти тысяч, украденных мнимым Оскаром Тильбюри, ловким пароходным вором, который, вероятно, наметив в лице Бетти жертву, пробрался в каюту при помощи поддельных ключей или отмычек. То обстоятельство, что сейчас приходилось в Париже сидеть без гроша, ничуть не огорчало, а скорее забавляло миллионершу: ведь стоить только телеграфировать банкиру, и тот переведет немедленно столько, сколько Бетти затребует. У нее на текущем счету лежат миллионы… Значит нужно только лишь добыть деньги для отправки депеши. Для этого можно что-нибудь заложить. Или, нет, не так! Ведь надо сегодня же заняться поисками голубой брамапутрской марки. Значить нужно иметь деньги под рукой. Значить возиться с залогом чего-нибудь нет времени. Гораздо проще-что-нибудь продать.
Бетти в раздумье остановилась перед блестящею витриной какого-то крупного ювелира. Взор ее прояснился: она нашла решение вопроса.
Ювелир, увидев вошедшую в магазин Бетти, вежливо спросил ее о цели прихода. Едва он узнал, что привело молодую девушку, как тон его сразу изменился: повеяло холодком. И он поглядывал на Бетти подозрительным взглядом.
– Вы желаете продать мне эти серьги? – спросил он неприветливо – А, извините, откуда они у вас?
– Что за вопрос? – возмутилась Бетти. Из магазина, понятно! Меня обокрали на пароходе, я осталась без гроша, и вот…
– Гм, гм!
Внимательно осмотрев серьги, ювелир предложил Бетти смехотворно маленькую по сравнению с действительной стоимостью серег сумму.
Бетти возмутилась.
– Но ведь я же заплатила ровно в четыре раза дороже в Нью-Йорке!
– Может – быть, может быть! – с убийственной улыбкой ответил ювелир. – В Нью-Йорке умеют обманывать наивных людей! Во всяком случае, я больше назначенной суммы не дам!
Подумав немного, Бетти сказала:
– Пусть будет по-вашему! Давайте деньги!
– Та-та-та! – ответил ювелир, глядя на девушку испытующим взором. Вы слишком торопитесь, мадам! Если бы вы предъявили какой-нибудь документ, удостоверяющий происхождение этих серег… Ну, счет ювелира, у которого вы их купили…
– Откуда же я вам возьму счет? Не могу же я все счета на покупаемые мною безделушки таскать с собой?!
– Закон предписывает нам, ювелирам, в подобных случаях уплачивать продавцам у них на дому. Ваш адрес, мадам!
Пунцовая от волнения, готовая разрыдаться от обиды, Бетти дала ювелиру свой адрес и, не помня себя, вышла из магазина с таким же пустым карманом, с каким и пришла.
Вернувшись домой, она не удержалась и разрыдалась, как ребенок,
– Какое унижение! – стонала она. – Этого еще недоставало! Меня принимают за… за воровку, пытающуюся сбыть краденые драгоценности!
Утром следующего дня, приблизительно в один и тот же час, мисс Бетти и Вильям Кэниц покинули свои отели и с разных концов направились в сущности к одной и той же цели: к знаменитому во всем мире, или, по крайней мере, в мире филателистов, парижскому торговцу марками Лемуанье.
Бетти, как и вчера, была без гроша в кармане, так как ювелир обещал прислать ей деньги за серьги к обеду. Но, тем не менее, она торопилась отыскать Лемуанье и сговориться с ним, или, по крайней мере, получить от него указания, где искать пресловутую голубую марку магараджи брамапутрского.
Если бы Тильбюри не обокрал молодую миллионершу, разумеется, Бетти подъехала бы к конторе Лемуанье в коляске. Но деньги Бетти попали в бездонные карманы Тильбюри, поэтому девушке пришлось идти пешком. Но идти ей пришлось не по какой-нибудь обычной улице, а по улице Парижа, т. е. мимо магазинов, о которых мечтают все женщины цивилизованного мира. И как ни была озабочена поисками марки Бетти, соблазн оказывался слишком большим время от времени она замедляла шаги и останавливалась около какой-нибудь витрины, разглядывая выставленные там модели шляп или костюмов.
