Вильям Кэниц, который решил пройтись пешком, чтобы несколько размяться, издали увидел стройную и изящную фигуру своей непримиримой соперницы.
– Эге! – пробормотал он, кусая губы. Бетти не теряет времени даром! Она идет к Лемуанье! Надо обогнать ее!
И, воспользовавшись тем, что девушка задержалась около какой-то витрины, он тенью проскользнул мимо не по другой стороне улицы.
Лемуанье, знаменитость в мире филателистов, почти семидесятилетний старик, начавший скромно свое дело в Париже, когда филателизм только зарождался, а именно в 1860 году, принял другую знаменитость, т. е. короля филателистов Вильяма Кэница, с распростертыми объятиями.
– Чем могу служить? – осведомился он.
– Я ищу голубую с золотом марку раджи брамапутрского! – ответил Кэниц, усаживаясь.
– Но, месье, я же послал вам в Нью-Йорк ту единственную марку, которая была в обращении!
– Получил. Благодарю, но мне нужна и вторая!
– Господи, Боже! – побледнев вздохнул старик.
– Я был у магараджи брамапутрского в Лондоне, – продолжал Кэниц, – и он сказал мне, что он, или, правильнее, один из его слуг, – продал эту марку вам!
– Но, месье!
– Я еще из Ливерпуля телеграфировал вам, чтобы вы эту марку оставили за мной!
– Но, месье…
Старик задыхался.
– Что с вами, месье Лемуанье? – увидев, в каком жалком состоянии находится торговец, спросил встревоженно Кэниц.
– Я ведь телеграфировал вам в Нью-Йорк, месье, спрашивая, желаете ли вы купить эту вторую марку!
– Когда?
– Неделю назад, месье!
– Ну, я тогда плыл на пароходе между Америкой и Европой, и потому не мог, естественно, получить вашей депеши! Может быть, когда-нибудь изобретут способ сообщаться на расстоянии, не прибегая к телеграфным проволокам, а пока… Но где же марка?
– Но, месье, – совсем жалобно прошептал старик, не получив от вас ответа, я продал ее.
– Вы продали ее?
– Да, месье! Я не мог иначе!
– Черт возьми, кому?
– Маркизу Альбранди, Неаполь, месье! Маркиз, мой старый клиент!
– Торгует?
– Со…собирает, месье!
– Богат?
– Ми… ми миллионер, месье! Но он вам не продаст!
– Лишь бы никому другому не продал! Но вот что, месье Лемуанье! У меня к вам претензия!
– О месье!
– Постойте! Дела, по-видимому, не поправишь! Но в виде компенсации я прошу у вас небольшое одолжение!
– Приказывайте, мосье!
– Вероятно, сейчас к вам придет одна особа… Ну, одна молодая дама…. Это моя двоюродная сестра, мисс Бетти Скотт. Мы соперничаем с ней в погоне за этой самой маркой. Покорнейше прошу вас не говорить ей, кому вы продали марку!
– Только это, месье? С величайшим удовольствием! Конечно, я виноват, месье, перед вами! Прямо не знаю что на меня нашло. Я думал раз мистера Кэниц обладает уже одной маркой, зачем ему дубли? И потом, ваш экземпляр с почтовым штемпелем, тогда как второй – чистый.
– Ну хватит об этом Лучше покажите мне вашу контору! Я читал, что это кажется, крупнейшее в мире учреждение по торговле марками?
– Говорят – оживился старик, который гордился своим, действительно огромным детищем, первым в мире по торговым оборотам и по репутации неподкупной честности.
И он повел короля филателистов из одного помещения в другое, торжественно показывал ему здесь химическую лабораторию для исследования состава бумаги, на которой напечатана данная марка, для анализа красок, тут – фотографию для снятия копий с дорогих марок, а дальше – сортировочную, упаковочную, экспедицию, и, наконец, святая святых – кладовые, где хранятся в бесчисленных нумерованных ящиках колоссальных стенных шкафов миллионы приготовленных на продажу марок. Там десятки людей были заняты работой.
– А это что? – заинтересовавшись, осведомился Кэниц, показав на чудовищной величины ящик, похожий на банковские кассы.
– Несгораемый бронированный шкаф! – с улыбкой ответил старик, – Как же, как же! Ведь в этом шкафу я храню на миллионы редчайшие марки! Если бы сгорела моя контора, это стало бы большим несчастьем. Но если бы сгорели те реликвии, которые я храню тут, – и он ласково погладил стенку несгораемого шкафа – это, месье… это было бы катастрофой! Мировой катастрофой, месье! Потому что тогда только у двух или трех лиц, конечно, в том числе и у вас, остались бы древнейшие марки, которым, извините, цены нет! Представьте себе, что сгорел Ватикан. Ведь это же было бы ужасно, месье!
Обойдя все помещения конторы Лемуанье, Кэниц вернулся вместе со стариком в его кабинет. Едва они успели перекинуться еще парой фраз, как вошедший лакей доложил Лемуанье о визите мисс Бетти Скотт.
Торговец заволновался.
– Может быт, месье, вам не удобно, чтобы мадемуазель видела вас у меня? – задал он вопрос Кэницу.
– Нет, отчего же? Принимайте, пожалуйста!
И лакей впустил Бетти в кабинет Лемуанье.
– Вы здесь? – вспыхнула девушка, увидев своего кузена. – Вы меня опередили?
– Что я здесь – этого отрицать не стану! – вежливо поклонившись девушке, ответил Кэниц. – Но опередить вас мне не удалось!
– К вашему сожалению? – язвительно улыбнулась Бетти.
