История была сложная, запутанная. Но, в общем, статья передавала следующее: магараджа Бадернабад настроил против себя население своих земель. У него был двоюродный брат, такой же деспот, как и он. Этот милый родственничек путем разного рода махинаций ухитрился организовать мятеж против магараджи. Бунтовщики завладели столицей и дворцом магараджи, который, однако, успел сбежать, прихватив с собой казну и нескольких верных слуг. Погоня настигла беглецов. Тогда магараджа оставил на дороге сундуки со своими богатствами, и преследователи занялись грабежом сокровищ. Магараджа спасся, унеся с собой небольшую сумму денег и кое-какие драгоценности. Разумеется, он обратился за помощью к англичанам. Но английское правительство давно уже точило зуб на владения магараджи, и не замедлило воспользоваться удобным случаем: оно низвергло узурпатора, который, в свою очередь, бежал, теряя на ходу награбленные у Бадернабада сокровища. Но, захватив столицу маленького государства англичане и не подумали о предоставлении власти над страной магарадже: они объявили страну окончательно присоединенной к своим владениям в Индии и заняли резиденцию. Радже ничего не оставалось, как подчиниться и просить милости у англичан. Его отправили в Лондон, пообещав выплачивать ему пожизненный пенсион. Таково было содержание статьи, заинтересовавшей Вильяма Кэница по дороге из Ливерпуля в Лувр. Разумеется, молодой «король филателистов немедленно изменил свой маршрут, пересел на первой остановке в поезд, шедший не в Лувр, а в Лондон, и в Лондоне сейчас же разыскал резиденцию магараджи, рассчитывая приобрести у него единственный оставшийся экземпляр марки, известной под названием «Золото в лазури». Добраться до магараджи оказалось не так просто: его дворец сторожила целая свора странно одетых людей, которые прежде, чем допустить Кэница до магараджи, долго допытывались, не является ли он, Кэниц, одним из кредиторов магараджи, и твердили:
– Если вы, сэр, рассчитываете получить что-нибудь от магараджи, – пожалуйста, не теряйте даром времени! Ничего не получите! Он сам сидит на бобах!
Из этих разговоров скоро выяснилось истинное положение злополучного магараджи: англичане не торопились выполнить свое обещание выплачивать низвергнутому князьку обещанные деньги, придираясь к тому, что он, магараджа, еще до свержения с трона, под всякими предлогами выманил у английских властей в Индии огромные суммы.
Наконец стража пропустила Кэница внутрь дворца магараджи. Тут американец попал в комнату, в которой за столом, заставленным бутылками пива, резались в карты молодцы в узких кафтанах и с чалмами на бритых головах. Приведший Кэница лакей заявил ему:
– Это его превосходительство, великий визирь магараджи. Это – его высокопревосходительство министр финансов его светлости. А это – его высокопревосходительство, гофмаршал!
– А на каком языке я буду с ними объясняться? – осведомился в полном недоумении Кэниц.
– Валяйте по-английски – отозвался «великий визирь», к полному удивлению американца. – Ха-ха-ха! Вы, сэр, поди, приняли нас за индусов? Как бы не так?!
– Но ведь вы же… вы же… состоите…
– В том то и дело, сэр, что «состоим». Правильнее, нас попросту приставили к магарадже. По десяти шиллингов на рыло получаем, не считая помещения и продовольствия. За это обязуемся разыгрывать роли, я – главнокомандующего, Джонни-министра финансов и государственного казначея, а – Тедди гофмаршала. Но, сэр, если магараджа не заплатит нам жалование к концу этой недели, мы все трое устроим грандиозную забастовку! Баста! Я лучше в какой-нибудь зверинец устроюсь: там, по крайней мере, как представление закончилось, иди себе, куда хочешь. А тут сиди, сторожи этих полоумных… Да гляди, чтобы они друг друга не задушили!
– Кто это? – удивился Кэниц.
– Да кто же, как не сам магараджа со своим «великим жрецом» и с «личным секретарем»?! Дерутся, сэр, так, что пух и перья летят!
– Из-за чего?
– А черт их разберет, кто кого, извините, дерет! Они ведь по-английски почти ни слова. По-французски – туда-сюда. Да вы то, сэр, чего, собственно, пожаловали?
Кэниц кратко объяснил, что он пришел предложить магарадже одну сделку.
– Значит, – обрадовался «великий визирь», вы собираетесь не обдирать магараджу, а еще ему кое-что дать? Это было бы отлично! Эй, Тедди! Ты ведь гофмаршал! Пошевеливайся!
Тедди, красноносый ирландец, за десять шиллингов в день исполнявший обязанность его высокопревосходительства гофмаршала двора его светлости магараджи брамапутрского, провел американца в зал аудиенций.
– Посидите, сэр! – сказал он. – Я сейчас вытащу из берлоги всех трех черномазых.
– Мне бы одного раджу повидать! – отозвался Кэниц.
– Как бы не так! Они, сэр, так друг за дружку и цепляются! Друг за другом хвостом тянутся: каждый, видно, опасается, чтобы другие за его спиной какой-нибудь пакости не учинил!
Минуту спустя в зале появились три индуса. Без всякого труда Кэниц узнал магараджу: это был высокий старик со смуглым лицом, кривым носом и отвисшей челюстью..
Увидев американца и небрежно ответив на его поклон, магараджа захрипел:
