– Спартивенто…
Ах? – удивленно воскликнула Бетти – Спартивенто? Но я же предупреждала вас, что за ним нужно смотреть в оба.
– Вы? Но ведь речь шла о его болезни и припадках?
Бетти расхохоталась, как безумная.
– Бедный мой Вилли! Нет, право, мне вас очень жаль! И, кажется, я таки очень, очень виновата перед вами! Ведь этот Спартивенто такой же полковник, как вы-китайский мандарин! Это он на пароходе обокрал меня, и тоже, как помните, обобрал, как говорится, до нитки.
– Лорд Тильбюри?
– Ну, да! Я сразу узнала его. Поэтому и предупредила вас, Вилли.
С уст Кэница едва не сорвались слова укора в адрес Бетти: вместо того, чтобы прямо сказать о присутствии в купе Кэница, опасного грабителя, легкомысленная девушка ограничилась неясным намеком, вела какую-то игру с мнимым Спартивенто, забавлялась, пугая вора своим появлением… А в результате из карманов Кэница вылетело несколько десятков тысяч долларов, и теперь он, один из богатейших людей мира, оказался в чужом городе буквально без гроша за душой, и даже без багажа! Ведь он сам, собственными руками отдал этот проклятый багаж этому… Спартивенто!
Молния гнева, блеснувшая в планах Кэница, не ускользнула от внимания Бетти. И девушка поняла, что ее забава обошлась слишком дорого для Кэница.
– Право же, Вилли, мне искренне жаль! – пристыженно оказала она, доверчиво кладя руку на плечо Кэница.
– Не будем говорить об этом! – ответил тот, смягчаясь. – Но, Бетти, если бы вы мне дали две, три сотни франков….
Бетти нахмурилась.
– Нет, я не дам вам ни единого гроша, Вилли! – ответила она сухо.
– Но, Бетти, почему же?
– Почему? Да потому, что вам эти двести или триста франков нужны ведь для того, чтобы добыть здесь пресловутую «Брамапутру». И вы хотите, чтобы я, ваша непримиримая соперница, помогла вам добыть эту марку?
– Но, Бетти, ведь когда вы в Париже, будучи обокраденной этим самым Спартивенто, или Тильбюри, сидели без гроша, я…
– Вы выкупили заложенные мной брильянты! Спасибо, Вилли! Я никогда не забуду этого! Это было как нельзя более благородно! Вы поступили, как джентльмен. Но, Вилли, деньги – то я добыла сама! Я у вас ничего не просила и ничего не брала!
– Да, вы правы – угрюмо согласился Кэниц. Придется и мне прибегнуть к вашему способу! К сожалению, этот Спартивенто так основательно очистил мои карманы, что у меня ничего не осталось даже для заклада! Заложу эту малахитовую булавку…
– Как? Вилли, вы заложите булавку, которую я, я подарила вам? Но это будет совсем не по-джентльменски! Так-то вы цените мои подарки?
– Но что же мне делать? – пожал плечами Кэниц. – Мне же нужны деньги!
– Затем? Искать «Брамапутру»?
– Ну мне же надо как-то оплачивать отели, поездки, различные мелкие расходы… Потребуется некоторое время, пока я спишусь со своими банкирами и получу необходимую сумму.
– Стойте, Вилли! Вы, кажется, готовы сейчас же с легким сердцем записать меня в разряд форменных нравственных чудовищ?! Но я не так зла, как вы думаете! Все ваши издержки я принимаю на свой счет! Я плачу по всем вашим счетам. Я дам вам все необходимые на ваши мелкие расходы деньги.
– Бетти!
– Стойте, стойте! Судьба сыграла с вами злую шутку, лишив вас на время самого главного оружия – возможности сорить деньгами. Упрекнете ли вы меня в жестокости, что я открыто хочу воспользоваться этим случайным по существу шансом выиграть пари? Нет, Вилли! Война, так война! И я думаю, что каждый на моем месте действовал бы точно так же, как я! Смиритесь, Вилли!
Подумав, Кэниц решил, что в сложившейся ситуации ему ничего не остается, как покориться решению своей соперницы. Ему оставалось положиться на помощь всемогущего случая в Неаполе, где так легко встретить какого-нибудь старого знакомого, который без труда одолжит небольшую сумму денег для отправки телеграммы в Нью-Йорк, банкиру. А пока… Пока пусть торжествует Бетти Скотт!
Кстати, – ведь, если он, Кэниц, согласится на предложенную комбинацию, у него будет предлог гораздо чаще встречаться с Бетти, по пять, по десять раз в день. В сущности, они будут почти неразлучны… И лицо Кэница просветлело.
– Пусть будет по-вашему, Бетти! – сказал он.
– Вот и прекрасно! Тогда мой кошелек целиком и полностью к вашим услугам – ответила Бетти.
Именно в это мгновение в вестибюль гостиницы пожаловали Виктория и Джон Кокбэрн, добравшиеся-таки с часовым опозданием в Неаполь и разыскавшие своих господ.
Разумеется, в первую же свободную минуту по приезде в Неаполь Бетти Скотт и Вильям Кэниц отправились к главе местной полиции, то есть, к неаполитанскому квестору, с заявлением о подвигах лорда Тильбюри, он же полковник Спартивенто.
Квестор, синьор Петто, принял своих визитеров с изысканной вежливостью, выказал живейшее участие и заявил:
