Опять Бетти вспыхнула, как порох.
– Откуда вы знаете, что я гонюсь за этой маркой? – чуть не крикнула она.
– Но, Бетти, это же очевидно. Послушайте меня, прекратите эту нелепую борьбу!
– Что? Вы называете эту борьбу нелепой? – возмутилась девушка. – Нет, мистер Кэниц, вы напрасно уговариваете меня! Я не остановлюсь, пока не добьюсь своей цели!..
– И эта цель?
– Проучить вас за вашу гордость!
– Проучить меня? – вспыхнул в свою очередь Кэниц. Это не удастся вам, Бетти! Никогда и ни за что!
– Посмотрим! – высокомерно ответила мисс Скотт.
Наступило тягостное молчание. Потом Кэниц, тряхнув головой, сказал:
– Так, значит, поединок продолжается, Бетти?
– Да. И я добьюсь победы!
– Посмотрим! Но я все же считаю своим долгом, Бетти, держаться неподалеку от вас.
– Это почему?
– Вы пускаетесь в странствования миру. Вы – девушка.
– И что же?
– Вам могут встретиться на пути неприятности, даже опасности, Бетти.
– Вас это, надеюсь, не касается?
– Нет, касается, Бетти! Ведь, вспомните, наши отцы были друзьями. Мы с вами росли вместе, и тоже дружили. В сущности, мы ведь долго считали друг друга братом и сестрой, Бетти!
– Это было так давно, Вильям – значительно смягчаясь, вымолвила девушка.
– Да, я знаю. Жизнь бросала нас в разные стороны. У каждого из нас появились собственные друзья, собственные интересы. Судьбе было угодно, наконец, чтобы мы столкнулись на почве соперничества…
– Вас это тяготит? – насмешливо сказала Бетти. – Ну, так признайте себя побежденным, уступите мне пальму первенства!
– Ни за что! – стиснув зубы, отозвался Вильям. – Я не побежден, и совесть не позволяет мне признавать себя побежденным, когда этого нет.
– Так уйдите с моей дороги и не мешайте мне!
– Уйти? Нет! Я этого не сделаю! – энергично ответил Кэниц. – Пусть дуэль остается дуэлью, – но ведь только один пункт вызывает такой раздор между нами, Бетти! А ведь в остальном мы можем сойтись и быть друзьями, как были ими в годы детства! Будем же добрыми друзьями, Бетти!
Немного поколебавшись, мисс Скотт весело протянула руку Кэницу со словами: – Ну, ладно! Вы джентльмен Вилли, и я ценю это!
– И вы разрешите мне?…
– Выступать в роли моего покровителя? Нет Вилли! Я не нуждаюсь в чьем-либо покровительстве.
– Но вы не прогоните меня?
– Если вы не будете мешать мне в достижении моей цели – нет!
– Я буду, конечно, бороться с вами Бетти для того, чтобы выиграть наше пари, но только честными методами.
– Сколько угодно! Однако мы заболтались! Пора покидать набережную. Вы куда направляетесь, Вильям?
– В Париж. А вы?
– Тоже. Еду с первым отходящим поездом.
– Ну так поедем вместе! Вы согласны?
– Почему нет?
Через два часа, позавтракав вместе молодые люди уже ехали на экспрессе по направлению к Парижу. Глядя на них со стороны, никто не подумал бы, что они – соперники, тратящие безумные деньги, чтобы победить друг друга.
В соседнем купе Виктория тем временем устроила головомойку робко оправдывающемуся в предательстве Джону Кокбэрну.
Ни господа, ни слуги не замечали, как бежало время. Так незаметно их поезд домчался до Парижа.
В Париже американцы разместились в разных отелях. Все чувствовали себя настолько уставшими, что едва добравшись до отведенных им комнат сразу рухнули спать.
Но Вильям Кэниц не мог долго заснуть. Он бродил по своему номеру из угла в угол и невольно вспоминалось ему все пережитое им в последнее время.
Да, он утаил очень многое от Бетти. И главным образом, утаил то, что с ним приключилось в Лондоне.
В сущности, он, высадившись в Ливерпуле с борта «Кампании», намеревался, минуя Лондон, направиться в Париж к Лемуанье. Но, сидя в поезде и просматривая свежую английскую газету, он узнал новости, заставившие его изменить первоначальный план.
«Новые владения Англии в Индии! – гласил заголовок статьи, привлекший внимание Кэница.
«Магараджа Бадернабад брамапутрский потерял свой престол!» повествовала статья.
– Черт возьми! – воскликнул американец, вскакивая с дивана. Мой магараджа! Надо прочитать статью повнимательнее.
И он углубился в чтение.
