Зрение мое чуть прояснилось, по крайней мере, я больше не ощущал себя слепцом. Я лежал, упершись головой в шпигаты[7], в нескольких дюймах от шлюпбалок[8]. Что, во имя всего святого, я там делал, упершись головой в шпигаты, в нескольких дюймах от шлюпбалок? Ухитрившись подсунуть по себя обе руки и перенеся вес на один из локтей, я пьяным рывком привел себя в полусидячее положение. Это было большой, просто громадной ошибкой, потому что нестерпимая жгучая боль, сравнимая лишь с невообразимой мукой казнимого в те последние мгновения утекающей жизни, когда лезвие гильотины рассекает кости и плоть перед тем, как окончательно остановиться, огнем прокатилась от головы по шее и плечам и повалила меня обратно на палубу. Должно быть, я с силой приложился головой о железные шпигаты, но, кажется, даже не застонал.
Медленно, бесконечно медленно ко мне возвращалось сознание. В некотором роде. Я чувствовал себя так, будто тону в патоке и силюсь выплыть на поверхность со скованными руками и ногами. Следом пришло смутное осознание: что-то касается моего лица, моих глаз, моего рта. Что-то холодное, влажное и сладковатое. Вода. Кто-то обтирал мне лицо водой, с осторожностью стирая кровь с глаз. Я собрался было повернуть голову, чтобы посмотреть, кто это, смутно вспомнил, что случилось в последний раз, когда двигал головой. Вместо этого поднял правую руку и коснулся чьего-то запястья.
– Не торопитесь, сэр. Не торопитесь. – У человека с губкой рука должна быть необычайно длинной, он был от меня милях в двух, не меньше, но голос оказался знакомым. Арчи Макдональд. – Попытайтесь пока не шевелиться. Чуть-чуть погодите. С вами все будет в порядке, сэр.
– Арчи? – Мы с ним просто два бестелесных голоса, как в тумане подумалось мне. Я тоже находился где-то в паре миль отсюда. Хорошо бы мои две мили были в том же направлении, что и его. – Это вы, Арчи? – Видит бог, я в этом ни капли не сомневался. Просто хотел подстраховаться, услышать, как он это скажет.
– Я, сэр. Я сам все сделаю. – Это и вправду был боцман. За все время нашего знакомства я слышал от него эту фразу пять тысяч раз, не меньше. – Полежите только спокойно.
Я и так никуда не рвался. Пройдет не один десяток лет, прежде чем я забуду свою последнюю попытку пошевелиться. Если, конечно, протяну так долго. В данный момент мне это представлялось маловероятным.
– Шея, Арчи. – Мой голос как будто бы приблизился на несколько сот ярдов. – Мне кажется, она сломана.
– Уверен, вам так сейчас кажется, сэр, но, думаю, все может быть не так уж и плохо. Увидим.
Не знаю, сколько времени я так пролежал, наверное минуты две-три, пока боцман смывал с меня кровь. Постепенно звезды снова начали обретать былую четкость. Затем боцман просунул руку мне под плечи и начал понемногу, дюйм за дюймом, поднимать меня в сидячее положение.
Я ожидал, что гильотина упадет снова, но обошлось. На этот раз я словно попал в мясорубку, притом мясорубку с тупыми лезвиями: за считаные секунды «Кампари» успел несколько раз обернуться вокруг себя и снова лечь на прежний курс. Сорок семь градусов, насколько мне помнится. И на этот раз сознания я не терял.
– Который час, Арчи? – Вопрос глупый, но и я был не в лучшей форме. Мой голос наконец-то прозвучал совсем рядом со мной, чему я был несказанно рад.
Он повернул мое левое запястье:
– Без четверти час – по вашим часам, сэр. Думаю, вы тут не меньше часа пролежали. В тени шлюпки вас было трудно заметить.
Я попробовал сдвинуть голову вбок на дюйм и скривился от боли. Сдвинул бы на два – и голова отвалилась бы.
– Что, черт возьми, со мной стряслось, Арчи? Обморок или что? Я не помню…
– Скажете еще! – тихо и сухо ответил он. Я почувствовал, как его пальцы ощупали мне шею сзади. – Наш приятель с мешком песка снова совершил вылазку, сэр. Рано или поздно, – мечтательно добавил он, – я до него доберусь.
– Мешок с песком! – Я попытался встать, но без помощи боцмана у меня бы ничего не вышло. – Радиорубка! Питерс!
– Сейчас дежурит молодой мистер Дженкинс, сэр. С ним все в порядке. Вы сказали, что смените меня на средней ночной вахте. В двадцать минут первого я понял: что-то случилось. Так что сразу пошел в радиорубку и позвонил капитану Буллену.
– Капитану?
– А кому еще я мог позвонить, сэр? – (И правда, кому? Не считая меня, капитан был единственным офицером, который знал, что произошло на самом деле, где боцман прятался и зачем. В данный момент Макдональд, обхватив мой торс одной рукой, вел меня к радиорубке.) – Он явился тут же. Он и сейчас там, беседует с мистером Дженкинсом. Жутко переживает, боится, что вас постигла судьба Бенсона. Перед тем как я отправился на ваши поиски, он мне кое-что вручил. – Одним движением он продемонстрировал мне ствол пистолета, скрывавшийся в его огромной лапе. – Надеюсь, мне выпадет шанс воспользоваться его подарком, мистер Картер. И церемониться я не буду. Вы же понимаете, что если бы вы завалились не вбок, а вперед, то полетели бы прямиком в море?
