– Ну что ж, чему быть, того не миновать. – Маккиннон связался с машинным отделением: – Мистер Паттерсон? Пожалуйста, прямо сейчас. Джордж, лево руля. Курс – прямо на запад.
– Откуда я знаю, где запад?
Маккиннон подошел к двери, выходящей на правый борт, и распахнул ее.
– Станет немного прохладно и сыро, но, когда ветер усилится и станет бить тебе прямо в правую щеку, это и будет почти соответствовать западу.
Он прошел в радиорубку, отсоединил жучок, возвратился на мостик и вышел на левый борт.
Погода почти не изменилась: серое небо, серое море, видимость не более двух миль. Он вновь вернулся на мостик, оставив открытой дверь, чтобы северный ветер свободно проходил через мостик.
– Интересно, – сказал Ульбрихт, – о чем сейчас думает капитан подводной лодки?
– Вряд ли о чем-то приятном. Все зависит от того, надеялся ли он только на жучок-передатчик или только на результаты гидролокации либо же использовал и то и другое. Если только на жучок, то он мог следить за нами на расстоянии. Достаточно было, не всплывая, поднять над поверхностью воды антенну и получать сигналы жучка. В этом случае он мог и не пользоваться гидролокацией. Если это так, он может решить, что передатчик просто сдох. В конце концов, у него нет оснований думать, что мы случайно наткнулись на жучок или узнали о художествах Маккриммона.
«Сан-Андреас» бесшумно двигался приблизительно на запад, все еще на приличной скорости.
– И теперь он в затруднительном положении, – продолжил Маккиннон. – Не хотел бы я оказаться на его месте. Какое же он примет решение? Станет ли увеличивать скорость и двигаться нашим курсом, надеясь догнать нас, или же подумает, что мы уходим в укрытие, и пойдет на перехват в районе Бардхеда? Все зависит от опыта капитана.
– Лично я не знаю, – ответил Ульбрихт.
– А я знаю, – сказал Нейсби. – Будем исходить из предположения, что он не следит за нами с помощью гидролокатора. Если он так же опытен, как ты, Арчи, он пойдет на перехват, затем попросит «кондора» спуститься и отыскать нас.
– Я боялся, что ты это скажешь.
Пятнадцать минут прошли в странной тишине, затем Маккиннон вышел на левый борт. Отсутствовал он недолго.
– Ты прав, Джордж. Он там, высматривает нас. Я легко распознаю двигатели «кондора», хотя он еще не показался. Но покажется, будьте покойны. Ему осталось обследовать только небольшой квадрат, а это займет немного времени, – и он нас обнаружит. Затем даст сигнал подводной лодке, сбросит на нас несколько бомб, а остальное доделает лодка.
– Очень впечатляющая мысль, – заметил Нейсби.
Ульбрихт вышел на левый борт и тут же вернулся. Он ничего не сказал, только кивнул.
Маккиннон поднял трубку телефона:
– Мистер Паттерсон? Не могли бы вы начать? И пожалуйста, постарайтесь развить наибольшую скорость. Как можно быстрее. Нас выслеживает «кондор». Еще несколько минут, и он нас обнаружит. Я бы несся отсюда на всех парусах.
– У нас не такая скорость, как у «кондора», – заметил Нейсби.
– Увы, я это знаю, Джордж. Но и сидеть, как утка на яйцах, и ждать, когда он прилетит и разбомбит нас, я не желаю. Мы всегда можем попытаться уклониться.
– Он тоже может маневрировать, причем значительно быстрее нас. Ты бы лучше вспомнил какую-нибудь молитву.
«Кондору» понадобилось еще двадцать минут, чтобы отыскать их. Как только он их нашел, он не стал терять времени и появился над судном. В классической манере зашел со стороны кормы на самой низкой, как и предсказывал Нейсби, высоте триста футов. Нейсби вывернул штурвал влево до отказа, но толку от этого было мало. Как он и говорил, «кондор» сманеврировал быстрее их.
Бомба весом не более пятисот фунтов ударила в палубу примерно в шестидесяти футах от надстройки, проломила ее и взорвалась в языках пламени, подняв большой фонтан черной, как нефть, воды.
– Странно, – заметил Нейсби.
Боцман покачал головой:
– Ничего странного. Обыкновенная жадность.
– Жадность? – Ульбрихт посмотрел на него и кивнул. – Действительно, золото ведь.
– Значит, они еще не отказались от надежды им завладеть. Сколько, по-вашему, до Бардхеда?
– Мили четыре?
– Примерно так. Если они не смогут остановить нас до этого места, тогда они нас потопят.
– А если остановят?
– Тогда они дождутся, пока не поднимется на поверхность немецкая подводная лодка и не захватит нас.
– Как это печально, – произнес Нейсби. – Очень печально. Я говорю о любви к деньгам.
– Думаю, – сказал Маккиннон, – они появятся примерно через минуту, чтобы показать нам пример любви.
И действительно, «кондор» очень быстро развернулся и уже возвращался к «Сан-Андреасу» со стороны левого борта.
– Некоторые из ваших летчиков, – заметил Маккиннон, обращаясь к Ульбрихту, – отличаются необыкновенной настырностью и ограниченностью мышления.
– Да, иногда хочется, чтобы этого не было.
Второе нападение стало точным повторением первого. Летчик или его штурман был специалистом по точности попадания. Вторая бомба разорвалась в том же самом месте и с теми же результатами, что и первая.
