– Его заглушает шум ветра. Я его точно слышал. В северо-восточном направлении. Я абсолютно уверен в том, что летчик думает, будто мы его не услышим. Спутаем с завываниями ветра. Видимо, на этот раз они очень осторожны или чего-то боятся. Они вынуждены считаться с возможностью, что мы можем прорваться к какому-нибудь порту на Шетландах. Итак, перед рассветом подводная лодка поднимается на поверхность и вызывает «фокке-вульф». Летчику, несомненно, приказывают держаться вне поля видимости и слышимости. Он так и делает, пока не получает сообщения от подлодки о том, что мы неожиданно сменили курс. Вот тогда он и появляется.
– Чтобы покончить с нами, – произнес Нейсби.
– Ну уж лепестки роз они на нас сыпать не будут. Это точно.
– Значит, вы считаете, что ни бомбардировщики-торпедоносцы, ни пикирующие бомбардировщики, ни «штуки» нами заниматься не будут?
– Нет, не будут. Они не смогут оказаться здесь в нужное время. Прилететь раньше и болтаться в воздухе без дела они тоже не могут. Единственный самолет, который способен весь день кружить над одной местностью, если в этом есть необходимость, – «кондор». Причем может прилететь не один самолет, а несколько. Не забывайте, что мы – очень важная цель.
– Такой способностью успокаивать людей и вселять в их души надежду обладают не многие, – с унылым видом произнес Ульбрихт.
– Присоединяюсь к вашему мнению, – сказал не менее тоскливым голосом Нейсби.
– Вы что, хотели бы, чтобы я один нес на себе весь груз секретов, да? Но другим ничего рассказывать не стоит. Ни к чему распространять печаль и уныние, в особенности если мы знаем, что надо делать.
– Изображать счастливое неведение, так, что ли? – спросил Нейсби.
Маккиннон кивнул.
– Ну, это мы можем.
Вскоре после полудня, когда они проходили мимо череды небольших, скрытых туманом островов, которые Маккиннон назвал Скерриз, боцман вместе с Ульбрихтом спустился вниз, оставив на мостике Нейсби и Макгигана. Снег, напоминавший скорее дождь, прекратился, но не совсем. Ветер тоже стих. Видимость, если уместно было использовать это слово, составляла две-четыре мили. Облачность протянулась на высоте около двух тысяч футов, и там, где-то за ее пределами, парил «кондор». Маккиннон больше его не слышал, но ни на миг не усомнился в том, что он все еще там.
Капитан и Кеннет сидели на своих койках. Боцман провел с ними и с Маргарет Моррисон почти весь день. Все старались быть спокойными, но в воздухе определенно ощущалось напряженное ожидание. Оно было бы еще определеннее, подумал Маккиннон, если бы все знали, что из-за облаков за ними ведет наблюдение «кондор».
В столовой он разыскал Паттерсона и Синклера.
– Что-то сегодня на удивление спокойно, – сказал Синклер. – Как вы считаете, боцман?
– У нас еще долгий путь впереди. – Интересно, подумалось Маккиннону, как бы среагировал доктор, если бы узнал о «кондоре». – Погода на нашей стороне. Снег, плохая видимость – не туман, но плохая – и низкая облачность.
– Звучит многообещающе. Может быть, мы еще коснемся земли этих благословенных островов?
– Будем надеяться. Кстати, о благословенных островах: вы сделали все необходимые приготовления для переправки на них ваших тяжелораненых, когда мы будем рядом?
– Да. Нет проблем. Лежачий больной только один – Рафферти. Затем четыре человека из Мурманска: двое с ранениями ног, двое – с обморожениями. Всего пять человек.
– Хорошо. Мистер Паттерсон, когда будем отправлять на берег этих двух негодяев, Маккриммона и Симмонса, или как там его, их придется связать, ну хотя бы руки за спиной.
– Если у нас будет возможность переправить их на берег. Конечно, мы сделаем это в последнюю очередь, но все же, какими бы прожженными негодяями они ни были, мы не можем допустить, чтобы они пошли на дно вместе с тонущим судном.
– Пожалуйста, не говорите о таких вещах, – взмолился Синклер.
– Хорошо, сэр. Хотя меня это мало волнует, но их накормили?
– Нет, – ответил Синклер. – Я их видел. Симмонс говорит, что потерял аппетит, а у Маккриммона лицо так разбито, что он от боли не может есть. Он говорит с трудом. Похоже, боцман, вы ударили его кувалдой.
– И не лью по этому поводу слезы.
Маккиннон поднялся и, прежде чем уйти, бросил:
– Пойду облегчу судьбу Нейсби.
– Часа два, – сказал Маккиннон. – Может быть, даже меньше, если мне удастся найти гряду низких облаков, снега и даже тумана. Чего угодно, лишь бы это дало нам возможность исчезнуть. Кто-нибудь из вас с мистером Джемисоном будет в это время в машинном отделении?
– Скорее всего, мы оба. – Паттерсон вздохнул. – Можно только надеяться, что это сработает, боцман.
– Это единственное, что нам остается, сэр.
Вскоре после трех часов дня, находясь с Нейсби и Ульбрихтом на мостике, Маккиннон принял решение двигаться дальше.
– Этого видеть мы не можем, – сказал он, обращаясь к Ульбрихту, – но мы действительно находимся напротив южной оконечности Брессау?
– Я бы так и сказал. Он прямо к западу от нас.
