– Дело вот в чем. – За свою жизнь Джулиус Бересфорд выступил на таком множестве заседаний правлений, что теперь чувствовал себя совершенно непринужденно, обращаясь к любой аудитории вне зависимости от количества миллионов долларов на их счетах. – Я совершенно согласен со всем, что сказал наш капитан. Мистер Буллен заявил, что у него и его команды есть определенная работа, заключающаяся в том, чтобы обеспечить максимальный комфорт и удобство для пассажиров. В тех довольно печальных обстоятельствах, при которых мы встречаемся сегодня утром, думаю, что у нас, пассажиров, появилась своя работа: по возможности облегчить задачу капитана, офицеров и команды и помочь им поскорее вернуть жизнь на борту в нормальное русло. Мне хотелось бы сделать первый шаг в этом направлении и пригласить вас стать моими гостями на сегодняшний вечер. Сегодня, леди и джентльмены, моя супруга отмечает свой день рождения. – Он улыбнулся миссис Бересфорд. – Она запамятовала, какой именно. Я не могу пригласить вас на праздничный ужин, поскольку чем можно удивить тех, кто каждый вечер наслаждается изысками, созданными Антуаном и Энрике? Но мы с миссис Бересфорд будем признательны, если вы заглянете к нам на коктейли сегодня вечером. В семь сорок пять. В гостиной. Благодарю.
Я оглядел сидящих за моим столом. Мигель Каррерас слегка кивал, как будто одобряя и высоко оценивая мотивы Бересфорда. Мисс Харбрайд прямо-таки сияла от довольства: она едва не молилась на Бересфордов, и вовсе не из-за денег, а потому, что они принадлежали к одному из старейших американских семейств, за которыми стояло бог знает сколько поколений предков. Мистер Гринстрит, ее муж, изучал скатерть в своей обычной сосредоточенной манере. А Тони Каррерас, еще более красивый, чем обычно, откинулся на спинку стула и разглядывал Джулиуса Бересфорда с легким задумчивым интересом. Или, быть может, он рассматривал Сьюзен Бересфорд. Сейчас я был больше прежнего уверен в том, что у Тони Каррераса не все в порядке с глазами: было почти невозможно определить, куда они смотрят. Он поймал мой взгляд и улыбнулся.
– Вы пойдете, мистер Картер? – поинтересовался он в той непринужденной манере, которая свойственна людям с увесистым банковским счетом, но без обычного налета снисходительности. Тони Каррерас мог оказаться неплохим парнем.
– К сожалению, если только ненадолго. Мне в восемь вечера заступать на вахту, – улыбнулся я. – Если к полуночи вы еще не разойдетесь, буду рад к вам присоединиться. – Черта с два я туда сунусь: в полночь я буду принимать на борту полицию Нассау. – А сейчас прошу меня извинить. Надо сменить вахтенного офицера.
На палубе я чуть было не столкнулся с рыжеволосым матросом по фамилии Уайтхед, который обычно нес со мной вахту на мостике, совмещая обязанности телеграфиста машинного отделения, впередсмотрящего, посыльного и кофевара.
– Что ты здесь делаешь? – резко спросил я. Пока вахту нес Декстер, я хотел, чтобы рядом с ним было побольше цепких глаз и сметливых умов. Уайтхед обладал и тем и другим. – Ты же знаешь, что в мое отсутствие тебе запрещено оставлять мостик.
– Виноват, сэр. Но меня прислал Фергюсон. – (Фергюсон был рулевым утренней вахты.) – Мы пропустили два изменения курса, и он очень беспокоится по этому поводу.
Каждые четверть часа мы забирали по три градуса к северу, чтобы постепенно, не привлекая лишнего внимания, лечь на курс норд-вест.
– Ну и зачем дергать меня по такой ерунде? – раздраженно спросил я. – Такие вопросы вполне способен решить четвертый помощник Декстер. – Что было неправдой, но одним из недостатков совместной службы с офицером Декстером была постоянная необходимость привирать, чтобы поддерживать видимость, так сказать, цеховой солидарности.
– Да, сэр. Но на мостике его нет, мистер Картер. Он уже минут двадцать как ушел и до сих пор не вернулся.
Я грубо оттолкнул Уайтхеда в сторону и со всех ног припустил к мостику, перепрыгивая зараз по три ступеньки на трапах. Заворачивая за угол, я заметил, что Уайтхед смотрит мне вслед с очень странным выражением лица. Он, наверное, решил, что я спятил.
Фергюсон, высокий, угрюмый смуглый кокни с лысой как бильярдный шар головой, оглянулся, когда я ворвался в рулевую рубку с правого крыла мостика. На его лице отразилось облегчение.
– Боже, как я рад вас видеть…
– Где четвертый помощник? – потребовал я ответа.
– А я почем знаю, сэр? Эти изменения курса…
– К черту изменения курса! Куда он пошел?
Фергюсон удивленно моргнул. На его лице появилось то же выражение, что несколько секунд назад было у матроса Уайтхеда, – настороженное недоумение человека, наблюдающего за помешанным.
– Не знаю, сэр. Он не сказал.
Я подошел к ближайшему телефону, вызвал обеденный салон и попросил Буллена. Капитан взял трубку.
– Говорит Картер, сэр. Не могли бы вы немедленно подняться на мостик?
Последовала недолгая пауза, потом вопрос:
– Зачем?
– Декстер пропал, сэр. Нес вахту, но двадцать минут назад ушел с мостика.
