– Убийца даже не потрудился вернуть крышку на место, перед тем как уйти, сэр. – Я кивнул на большой приемопередатчик: его металлическая крышка была сдвинута, а крепежные винты ослаблены. – Может, он спешил побыстрее отсюда убраться, может, просто знал, что нет смысла крепить ее обратно, – мы все равно рано или поздно узнаем, и скорее рано, чем поздно. – Я поднял крышку и отодвинулся в сторону, чтобы Буллен тоже мог посмотреть.
Сомневаться не приходилось: этим передатчиком больше никто и никогда не воспользуется. Внутри его была каша из разорванных проводов, погнутых железных деталей, разбитых конденсаторов и ламп. Тут хорошо поработали молотком. Гадать было нечего: молоток так и лежал среди мешанины искореженных обломков некогда мудреной начинки передатчика. Я поставил крышку на место.
– Есть аварийный передатчик, – хрипло выдавил из себя Буллен. – Там, в шкафчике под столом, с бензиновым движком. Он наверняка его не заметил.
Но убийца его очень даже заметил, он вообще был на редкость внимателен. И с молотком управляться умел. Во всяком случае, на аварийном передатчике он отвел душу даже больше, чем на основном, а вдобавок еще и движок уничтожил.
– Должно быть, наш приятель опять слушал свой приемник, – тихо заметил Макдональд. – Вот он и пришел, чтобы помешать приему радиограммы либо разбить аппаратуру, с тем чтобы больше никаких сообщений не поступало. Ему повезло: приди он чуть позже, радист бы уже вернулся на вахту, а снаружи мои люди вовсю надраивали бы палубу, и он ничего бы не смог сделать.
– По-моему, удача ему не нужна, – возразил я. – Он и так чертовски ловок. Не думаю, что можно было ожидать еще сообщений, которые его так беспокоили, но он решил перестраховаться. Он точно знал, что и Питерс, и Дженкинс присутствуют на похоронах, и, вероятно, убедился, что радиорубка заперта. Поэтому выждал, пока горизонт не расчистится, вышел на палубу, отпер рубку и зашел внутрь. А Декстер, к несчастью для себя, увидел, как он заходил.
– А что с ключом, мистер? – жестко спросил Буллен. – Ключ. Откуда он взялся?
– Сэр, помните радиотехника в Кингстоне, который проверял аппаратуру? – Еще бы он не помнил. Радиотехник позвонил на корабль и спросил, не требуется ли нам какой ремонт. И Буллен ухватился за это предложение как за небом ниспосланную возможность закрыть радиорубку и не принимать унизительные и приводящие в ярость сообщения из Лондона и Нью-Йорка. – Он провел там часа четыре. За это время можно провернуть что угодно. Он такой же радиотехник, как я – Дева Мария. У него с собой был массивный чемодан с инструментами, но единственным, так сказать, приспособлением, которым он воспользовался, была палочка сургуча, нагретая до нужной температуры. С ее помощью он сделал оттиск ключа. Но даже если он успел стащить ключ, а потом незаметно его вернуть, выпилить новый на месте он бы точно не смог. Эти американские замки слишком сложные. Потому могу предположить, что больше он там ничего не сделал.
И… мое предположение оказалось в корне неверным. Но мысль о том, что липовый радиотехник мог заниматься в радиорубке кое-чем еще, пришла мне в голову лишь много часов спустя. Она буквально лежала на поверхности, как я мог ее упустить? Пошевели я пару минут извилинами, сообразил бы непременно. Но прошло несколько часов, прежде чем я наконец все обмозговал, но к тому времени было уже слишком поздно. Слишком поздно для «Кампари», слишком поздно для его пассажиров и неимоверно поздно для значительной части его экипажа.
Мы оставили юного Декстера лежать в радиорубке и заперли дверь на новый висячий замок. После того как мы почти пять минут препирались о том, куда перенести тело, нас осенило: оставим его там, где оно находится. Все равно радиорубкой в тот день уже никто не воспользуется. Это место подойдет не хуже любого другого до тех пор, пока на борт не поднимется полиция Нассау.
Из радиорубки мы направились прямиком в телеграфный салон. Установленные там телетайпы были подключены к приемопередатчикам, настроенным на радиоволны бирж Лондона, Парижа и Нью-Йорка, но люди, хорошо знающие свое дело, такие как Питерс и Дженкинс, могли перенастроить их для приема и передачи сообщений практически на любой длине волны. Но даже Питерс с Дженкинсом ничего не могли поделать в той ситуации, с которой мы столкнулись. В салоне находилось два больших передатчика, искусно стилизованные под барные шкафы, и с обоими обошлись так же, как и с аппаратурой в радиорубке, – снаружи они остались нетронутыми, а внутри раскрошены вдребезги и не подлежали ремонту. Кто-то ночью славно потрудился: радиорубка, похоже, стояла в списке последней.
Я посмотрел на Буллена:
– С вашего позволения, сэр, мы с Макдональдом пойдем посмотрим на спасательные шлюпки. Какая уже разница, на что терять время.
Он сразу понял ход моих мыслей и кивнул. На лице у капитана Буллена начало появляться несколько затравленное выражение. Он был самым способным, самым квалифицированным капитаном в «Блу мейл», но ничто за все долгие годы обучения и службы не смогло подготовить его к такому переплету.
